Джонатан Коу - Какое надувательство!

— Вероятно, ее ушей достигли слухи о вашей литературной репутации, Майкл. Она могла прочесть рецензию на один из ваших романов, вызвавших восхищение широкой публики, и решила, что без услуг именно такого человека она никак не сможет обойтись.

Я едва обратил внимание на его замечание: мне пришло в голову несколько новых вопросов, причем весьма неприятного свойства.

— Да, но послушайте — я ведь уже рассказывал вам, как получил эту работу. Там была эта женщина, Элис Гастингс, мы познакомились с нею в поезде, достаточно случайно.

— Достаточно преднамеренно. Мне кажется, вы это поймете. — Финдлей извлек откуда-то зубочистку и теперь выковыривал грязь из-под ногтя на большом пальце.

— Да я прежде в жизни ее не видел.

— А после?

— Вообще-то нет — по крайней мере, мы не разговаривали.

— Весьма любопытно, не так ли? Сколько — восемь лет вы имеете дело с этой фирмой…

— На самом деле, — занял я оборонительную позицию, — я заметил ее около офиса несколько месяцев назад — она выходила из такси.

— Я, кажется, припоминаю, — сказал Финдлей, ткнув в мою сторону зубочисткой, — что, рассказывая мне свою историю, вы кратко описывали эту женщину.

— Да — длинные темные волосы, длинная хрупкая шея…

— …и лицо как у лошади.

— Неужели я говорил о ней именно так?

— Значит, просто лошадиное. Эта деталь особенно запала мне в память. Или, скорее, именно эта деталь всплыла у меня в памяти, когда я ночью вломился в дом и впервые увидел фотографию, — он поднес зубочистку прямо к моему носу, — самого Макгэнни.

— О чем вы говорите?

— Вам известно, что Гастингс — девичья фамилия жены Макгэнни?

— Нет — откуда?

— А что у него есть дочь по имени Элис, актриса?

— Да, это я вообще-то знаю.

— И вы знали, что ее зовут Элис?

— Я знал, что она актриса. Когда я был в издательстве в последний раз, несколько месяцев…

Я замолчал.

— В тот самый день, — предположил Финдлей, — когда вам показалось, что вы видели выходившую из такси мисс Гастингс?

Я ничего не ответил — просто встал и подошел к окну.

— Если имя Элис Макгэнни, — продолжал Финдлей, — неизвестно в широких театральных кругах, то единственно потому, что актерская карьера этой дамочки — насколько я понял из ее резюме — упорно отказывалась идти в гору. Она дублировала, репетировала, ассистировала, у нее были проходные роли, роли с одной репликой и без всяких реплик. А между этими триумфами она попадала в центры реабилитации для наркоманов и выписывалась из них, а также позировала обнаженной для одного из самых непристойных журнальчиков в своей области. (В сейфе у Макгэнни хранился один его номер, который я прихватил с собой, чтобы оказать любезность вам: мне он, боюсь, совершенно без надобности, однако я слыхал, что такие вещи иногда способны доставить некоторый frisson [98] Здесь : трепет возбуждения (фр.). тем, кто разделяет ваши довольно прискорбные и банальные наклонности.) Посему едва ли удивительно — учитывая все вышесказанное, — что она неоднократно была вынуждена заимствовать крупные суммы денег у отца; а в тот раз, осмелюсь предположить, даже не возражала сыграть ради него небольшую роль — при условии, что ее устроит гонорар.

Я по-прежнему стоял у окна. Его пробили в стене достаточно высоко, чтобы я не мог увидеть ничего снаружи, но мне и не хотелось: мысленный взор мой был устремлен на нашу встречу в вагоне поезда столько лет назад. Я прокручивал ее в уме снова и снова — ускоренной перемоткой вперед и назад. Каким-то образом они, очевидно, выяснили мой адрес — вероятно, у Патрика или у моего литературного редактора в газете, — а потом Элис, должно быть, следила за квартирой несколько часов, возможно, даже день или два, пока я сидел и писал свою бесценную рецензию… Затем последовала за мной до станции подземки, доехала до Кингз-Кросс… Потом та дурацкая история о поездке к сестре в Кеттеринг, для чего ей не понадобился чемодан. Как же я мог повестись на такое? А точнее, что именно ослепило меня?

— Что ж, вы не единственный, кто попался бы в такую ловушку, я в этом уверен. — Финдлей, похоже, читал мои мысли. — Элис, в конце концов, довольно привлекательна — это даже я вижу. Но все равно, если вдуматься, они рисковали, коли полагались только на ее внешность. Меня удивляет, что они не насадили на крючок какую-нибудь другую приманку.

— Насадили. — Я отвернулся от окна, но в глаза Финдлею, вопросительно смотревшие на меня, взглянуть так и не смог. — Она читала один из моих романов. Со мной такого раньше никогда не случалось. Ей и не нужно было искать ко мне подходы. Я сам полез знакомиться.