Александр Беатов - Время дня - ночь

Та же позёмка мела по асфальту, загоняя снег во все щели, углы, тупики, медленно и целеустремлённо наметая-таки сугробы.

Из-за отсутствия ветра, в вагоне, казалось, было теплее. Из сумки, заметно похудевшей после того, как Саша отдал Вишневскому пакет с трусами, он снова вытащил молитвослов, продолжил чтение, не замечая уже того, как вагон стал наполняться пассажирами, как поезд тронулся, стал набирать скорость, унося его из городских будней за пределы рутины, тоски, отчаяния, несбывшихся надежд, страха, непонимания, варварства, хулиганства, цинизма, невежества, жестокости, — всего-всего, с чем он успел столкнуться за эту неделю, обо что его душа испачкалась, отяжелела, огрубела, сделалась бесчувственной и… грешной…

Поезд стучит колёсами… Как повернётся язык признаться? Но исповедаться нужно… Иначе, не будет прощения… Не будет облегчения… А с тяжестью на сердце невозможно чувствовать Бога… И молитва превращается в лицемерие…

"Владыко, Господи Иисусе Христе, Боже наш, Источниче жизни и бессмертия, всея твари видимыя и невидимыя Создателю, безначальныго Отца соприсносущный Сыне и собезначальный, премногия ради благости в последния дни в плоть оболкийся и распныйся, и погребыйся за ны неблагородныя и злонравныя, и Твоею Кровию обновивый растлевшее грехом естество наше. Сам, Безсмертный Царю, приими и мое грешнаго покаяние, и приклони ухо Твое мне, и услыши глаголы моя. Согреших бо, Господи, согреших на небо и пред Тобою, и несмь достоин воззрети ся высоту славы Твоея: прогневах бо Твою благость, Твоя заповеди преступив и не послушав Твоих повелений. Но Ты, Господи, незлобив сый, долготерпелив же и многомилостив, не предал еси мя погибнути со беззаконьми моими, моего всячески ожидая обращения. Ты бо рекл еси, Человеколюбче, пророком Твоим: яко хотением не хощу смерти грешника, но еже обратися и живу быти. Не хощеши бо, Владыко, создание Твоею руку погубити, ниже благоволиши о погибели человечестей, но хощеши всем спастися и в разум истины приити. Тем же и аз, аще и недостоин есмь небесе и земли и сея привременныя жизни, всего себя повинув греху и сластем поработив, и Твой осквернив образ: но творение и создание Твое быв, не отчаяваю своего спасения, окаянный, на Твое же безмерное благоутробие дерзая, прихожду. Приими убо и мене, Человеколюбче Господи, якоже блудницу, яко разбойника, яко мытаря и яко блудного; и возьми мое тяжкое бремя грехов, грех вземляй мира и немощи человеческия исцеляяй, труждающися и обремененныя к Себе призываяй и упокоеваяй, не пришедый призвати праведныя, но грешныя на покаяние; и очисти мя от всякия скверны плоти и духа, и научи мя совершати святыню во страсе Твоем: яко да чистым сведением совести моея, святынь Твоих часть приемля, соединюся святому Телу Твоему и Крови и имею Тебе во мне живуща и пребывающа, со Отцем и Святым Твоим Духом. Ей, Господи Иисусе Христе, Боже мой, и да не в суд ми будет причастие Пречистых и Животворящих Таин Твоих, ниже да немощен буду душею же и телом, от еже недостойне тем причащатися; но даждь ми, даже до конечного моего издыхания, неосужденно восприимати часть святынь Твоих, в Духа Святаго общение, в напутие живота вечного и во благоприятен ответ на страшнем судище Твоем; яко да и аз со всеми избранными Твоими общник буду нетленных Твоих благ, яже уготовал еси любящим Тя, Господи, в них же препрославлен еси во веки. Аминь."

Поезд подъезжает к станции. За окнами всё ещё темно. "Правило" до конца так и не дочитано. Однако, надо выходить…

Оказавшись на перроне, Саша спешит к автобусу, который, будто живой, знает сам, что нужно подождать опаздывающих прихожан, что он должен привести к самой церкви. А может быть то не автобус, а водитель, сердобольный и неиспорченный советской пропагандой, у которого, может быть, мать или бабка ходит в ту же церковь…

Людей набирается довольно много. Среди них уже встречаются знакомые лица прихожан отца… Но каждый погружен в своё… Сейчас, перед исповедью, не хочется ни с кем разговаривать. И зная это, никто не спешит узнавать друг друга.

Пока автобус доезжает до шоссе, быстро светает. Саша выходит на одну остановку раньше. Он знает, как срезать путь: наискось, через деревню, мимо "домика", мимо магазина — прямо к церкви. Почему-то, несмотря на всю его "доброту", автобус у церкви не останавливается: кто-то "впереди-смотрящий" всё продумал заранее, и от остановки до церкви требуется идти минут десять. И хотя Сашке получается идти дольше, по гипотенузе, зато он уже идёт по ней, пока другие ещё едут, и потом будут ещё идти по шоссе, гуськом, друг за другом. Зато он идёт один с той скоростью, с какой хочет идти; зато не нужно вступать в разговоры, терять молитвенного настроя… И хотя у других путь короче — он всё равно их обгонит. Ведь до исповеди остаётся всего два часа! А столько людей встанет в очередь к Отцу! Кто хочет успеть — выходи раньше из-дому. Иначе едва успеешь к Евхаристическому Канону.