Курт Воннегут - Малый не промах

Феликс.Он дипломированный фармацевт.

Женевьева.Потому-то я и подумала, что он слабоумный гений. Такое сочетание тоже ненормально: он и драматург, он же и фармацевт. Но ведь он же и сын убийцы. Неудивительно, что он стал таким. Хочет, чтоб его никто не замечал, будто он невидимка. В воскресенье я видела, как он шел по Кристофер-стрит, такой высокий, красивый, вылитый Гэри Купер, но больше никто его не замечал. Зашел в кафе, сел за столик, а его даже не обслуживают – потому что его там и нет. Ничего удивительного.

Феликс.Только не расспрашивай его про убийство.

Пауза.

Женевьева.Можешь быть спокоен. А что, твой отец и сейчас в тюрьме?

Феликс.Нет, но мог бы там быть. А мог бы уже умереть.

Женевьева.Теперь все прошло – как только я поняла.

Феликс.Жен, пожалуйста, не уходи. Не хочу я быть одним из этих типов, которые только и делают, что женятся и разводятся, опять женятся и опять разводятся. Они, наверное, какие-то больные.

Женевьева.А мне даже нельзя вернуться на радио – после этого скандала. Так неудобно вышло!

Феликс.А я не хочу, чтобы ты работала.

Женевьева.Но я люблю работать. Люблю, чтобы у меня были свои деньги. А что мне делать – сидеть дома целыми днями?

Феликс.Заведи ребеночка.

Женевьева.Да что ты? Господи боже!

Феликс.А почему бы и нет?

Женевьева.Ты и вправду считаешь, что я была бы хорошей матерью?

Феликс.Самой лучшей!

Женевьева.А кого бы ты хотел? Мальчика или девочку?

Феликс.Все равно. Я и мальчика и девочку буду любить одинаково.

Женевьева.О господи! Я сейчас разревусь.

Феликс.Только не бросай меня. Я так тебя люблю!

Женевьева.Не брошу.

Феликс.Веришь, что я люблю тебя?

Женевьева.Придется поверить.

Феликс.Иду на работу. Уберу все в ящиках. Извинюсь перед всеми за эту дурацкую сцену. Я один во всем виноват. Брат у меня вонючий грязнуля. Ему надо принять ванну, спасибо, что ты об этом сказала. Обещай, что будешь тут, когда я вернусь.

Женевьева.Обещаю.

Феликс уходит. Женевьева убирает вещи в шкаф.

Руди (кашляет) .Кхе-кхе…

Женевьева (испуганно) .Кто там?

Руди (встает во весь рост) .Это я.

Женевьева.Господи!

Руди.Я не хотел вас пугать.

Женевьева.Вы все слышали…

Руди.Не хотел вмешиваться.

Женевьева.Да мы сами не верим в то, что мы тут наболтали.

Руди.Ничего. Я все равно хотел принять ванну.

Женевьева.Не обязательно.

Руди.Дома у нас зимой так холодно. Отвыкаешь принимать ванну. Мы даже не обращаем внимания, притерпелись, что от нас пахнет.

Женевьева.Мне так неприятно, что вы все слышали.

Руди.Да нет, не волнуйтесь. Я бесчувственный, как резиновый мячик. Вы сказали, что меня никто не замечает, что меня даже не обслуживают…

Женевьева.Вы и это слышали?

Руди.Все оттого, что я бесполый, нейтро. У меня нет пола. Меня вся эта сексуальная возня даже не интересует. Никто не знает, сколько таких бесполых людей, потому что они – невидимки. А я вам вот что скажу – их здесь миллион. Им бы устроить парад с плакатами: РАЗОК ПОПРОБОВАЛ – С МЕНЯ ХВАТИТ; ЖИЛ ОДИН ДЕСЯТЬ ЛЕТ, САМОЧУВСТВИЕ ОТЛИЧНОЕ; ХОТЬ РАЗ В ЖИЗНИ ПОДУМАЙ О ЧЕМ-НИБУДЬ, КРОМЕ СЕКСА.

Женевьева.А вы, оказывается, остроумный.

Руди.Слабоумный гений. В жизни ни на что не гожусь, зато подмечаю самое забавное.

Женевьева.Мне жаль вашего отца.

Руди.Да он никого не убивал.

Женевьева.Правда?

Руди.Он и мухи не обидит. Но отцом он был плохим. Мы с Феликсом стеснялись приглашать товарищей к нам домой, нам было за него так неловко. Ничего он не умел, ничего не делал, но воображал, что на нем вся земля держится. Его в детстве, по-моему, избаловали до безобразия. Иногда мы его просили помочь нам делать уроки, а потом нам в школе говорили, что он все объяснял неверно. Знаете, что бывает, когда еноту дают кусок сахару?

Женевьева.Не знаю.

Руди.Еноты всегда «полощут» еду, прежде чем съесть.

Женевьева.Да, я об этом как будто слышала. У нас в Висконсине водятся еноты.

Руди.Енот возьмет сахар, окунет его в воду и начинает мыть, мыть, мыть – без конца.