Анатолий Маев - Генетик

— Что напишем? — спросила девушка.

Заказчик полез в карман, вынул небольшой листок и положил на стол.

«Прощаю тебя, Аполлон. Спи спокойно. Твой друг Еврухерий Николаевич Макрицын».

Служащая прочитала текст, слегка удивилась, но возражать не стала. Объявила цену в шестьсот шестьдесят шесть рублей, чем не порадовала клиента. Макрицын молча отдал деньги, но попросил квитанцию.

Удивительные события разворачивались в доме Шнейдермана. Каким-то чудом миновав консьержку, прилично одетый средних лет человек в ухоженных черных ботинках, при костюме и галстуке, поднявшись на пятый этаж, непрерывно звонил в квартиру медсестры травматологического отделения. Чета не просыпалась раньше половины двенадцатого утра, если Виолетта работала с обеда. График Боба Ивановича, по понятным причинам, был свободным. Иногда казалось, что даже слишком свободным.

Первой была разбужена Виолетта. «Кто бы это мог быть?» — недоумевала она и растолкала Шнейдермана. Накинув халат, Боб Иванович подошел к двери и с нескрываемым раздражением произнес: «Кто там?»

Голос из-за двери, полный горя и сочувствия, объяснял очень долго цель визита, но не проснувшийся еще полностью второй человек в партии не сразу смог понять, кто пришел и что ему надо:

— Фирма «Такси в рай» выражает глубочайшее соболезнование в связи с постигшей вас утратой и сочтет за честь оказать вам весь комплекс услуг по погребению покойника. Наша фирма отметила пятнадцатилетний юбилей на рынке ритуальных услуг, имеет самый высокий рейтинг и котируется на голову выше конкурентов. Мы обслужили более одиннадцати тысяч клиентов на высочайшем уровне, по мировым стандартам… Мы предоставляли различные виды скидок постоянным клиентам, такие как семейная двадцатипроцентная скидка, — бессрочная, начинает действовать со дня погребения одного из супругов; пятидесятипроцентная скидка с фиксированным днем погребения — день погребения выбирается по вашему желанию, но не позднее двух лет с момента подписания договора; прогрессирующая скидка на погребение жены, начиная со второй жены, кроме гражданских браков…

Шнейдерман распахнул дверь, полный ярости. Незваный гость без приглашения влетел в прихожую, сразу же обнял опешившего Боба Ивановича и с видом заговорщика начал шептать на ухо:

— Сочувствую! Очень сочувствую! Убит вашим горем! Скорблю вместе с вами! Доверьтесь мне — сделаю все по минимальной цене, но с высшим качеством. Гроб выпишу из черного дерева по расценкам на тамбовскую ель, симфонический оркестр из консерватории организую на погребение бесплатно по линии помощи малоимущим…

На этом месте Шнейдерман, сообразив, что стал жертвой психически больного человека, прервал выступление словами:

— Пройдите на кухню, пожалуйста, а я оденусь, и мы обговорим детали.

Обрадованно выйдя на секунду за рамки роли, гость согласился.

Шнейдерман нырнул в спальню и шепнул Виолетте:

— Быстро звони в милицию и в неотложную психиатрию — у нас на кухне сумасшедший, может убить. Говори тихо, чтобы ничего не услышал!

После этого Боб Иванович вернулся к гостю и многозначительно заявил:

— Я посоветовался с супругой, и мы приняли решение воспользоваться услугами вашей фирмы. Надо обговорить условия и детали договора.

«Что меня, идиота, заставило дверь психу открыть?» — подумал Шнейдерман, в то время как гость говорил и говорил…

Милиция приехала быстро, лейтенант с сержантом при автомате, но, к недоумению Боба Ивановича, без службы экстренной психиатрии.

— Что случилось? — обратился старший по званию к хозяину квартиры.

— Рано утром этот ненормальный, — Шнейдерман показал рукой в сторону агента, — вламывается в дверь и, треща без остановки, предлагает меня похоронить.

Люди в погонах подошли к двери и, внимательно осмотрев ее, категорически заявили, что следов взлома не обнаружено, после чего перенесли свое внимание на гражданина в костюме. Агент расценил их интерес как приглашение к разговору:

— Возражаю! Во-первых, не рано утром, а около одиннадцати часов утра; во-вторых, предложений похоронить этого товарища не высказывал.

— Что вы делаете в квартире гражданина Шнейдермана? — сурово спросил лейтенант.

Человек в костюме от удивления развел руками:

— Я здесь по работе! В соответствии с производственной необходимостью!

Представители власти потребовали предъявить документы и через секунду прочитали в паспорте, что Немняжин Алексей Алексеевич родился в городе Москве и прописан в Гаевом переулке.