Анатолий Маев - Генетик

Появлялся господин внезапно, вне всяких графиков и расписаний, то есть никакой последовательности или закономерности в его визитах-встречах не прослеживалось. Они случались в других объемных и временных измерениях, где часы компактно спрессовывались в секунды, где не связанные между собой сюжеты из прошлого и будущего возникали и сливались воедино на многомерном экране настоящего, где одновременно звучащие на разные темы голоса никогда не переходили в гвалт, где разум не мог раскладывать по местам увиденное, а память — выносить воспоминания.

На просьбы покинуть жилище незваный гость каждый раз слащавым голосом замечал, что будь он воспитан в среде не очень культурной, в каком-нибудь племени из болот, к примеру, то в ответ на столь недружественное предложение непременно показал бы Макрицыну фигу. Дважды Еврухерий вызывал милицию, но оба раза к приезду наряда Семен Моисеевич бесследно исчезал, хотя дверь была заперта и ключ лежал у хозяина квартиры в кармане брюк.

Макрицына потрясла кончина Ганьского. Несмотря на то что с момента конфликта прошло много времени и ничто не говорило в пользу восстановления отношений, где-то в глубине души ясновидящий на это надеялся. Периодически Еврухерий ругал себя за излишнюю жесткость, которую проявил в последнем разговоре с ученым, но сам же себя успокаивал: правда-то на его стороне. А Аполлона ему по-настоящему не хватало: не с кем было поспорить на волновавшие темы.

«Если умер сегодня, то хоронить послезавтра будут», — резонно предположил Макрицын.

Утром следующего дня настроение у него было противное, завтракать не хотелось. С трудом заставив себя умыться, Еврухерий надел на босу ногу неизменные кеды и отправился в бюро похоронных услуг с обнадеживающим названием «Такси в рай», которое уютно расположилось в левом крыле полуподвала районной поликлиники (правое крыло арендовали «Общество здорового образа жизни» и «Клуб долгожителей»).

— Человек умер, — заявил Макрицын охраннику у входа, — хочу венок заказать.

Мгновенно рядом появилась пупсового вида девушка и увлекла посетителя в кабинет.

— Мы оказываем весь комплекс похоронных услуг, — начала она тараторить, — и делаем это качественнее, быстрее и дешевле конкурентов. Воспользовавшись нашими услугами один раз, вы не сможете не стать нашим постоянным клиентом!

— Накаркаете! — недовольно заметил Еврухерий.

— У вас кто-то из родственников умер? — пропустив мимо ушей его слова, спросила сотрудница похоронного бюро.

— Нет.

Ответ Макрицына вызвал нескрываемое разочарование на лице девушки.

— А венок кому желаете заказать?

— Друг у меня умер, — ответил ясновидящий.

— Давно?

— Вчера. Вечером вчера.

— Дайте адрес, и мы венок доставим на квартиру.

— Я сам зайду. Живу тут недалеко, — объяснил Макрицын.

— Без предоставления адреса покойника заказы на венки не принимаем, — сказала как отрезала собеседница.

Еврухерий удивился:

— Как так? Я, может, хочу на похороны с венком прийти.

— Пожалуйста, назовите адрес и можете забрать заказ сегодня вечером.

— Одну секундочку, — неожиданно попросил посетитель и закрыл глаза.

Его мысленному взору предстали улицы, близлежащие к дому Ганьского, и лестничная площадка перед его квартирой. По асфальту к этому самому дому со всех концов Москвы бегут агенты похоронных контор, а с дюжину самых резвых уже стоят у открытой двери, наперебой предлагая Марине свои услуги. Причем каждый убеждает, что выбор другого агентства будет непоправимой ошибкой и причиной глубоких разочарований. «Но почему Марина одета в красное платье?» — призадумался Еврухерий.

— Вам плохо? — услышал он и открыл глаза.

— Кому хорошо, когда друг умирает? — вопросом на вопрос ответил ясновидящий. — Адрес вспоминал. Вспомнил, но без индекса.

— Давайте без индекса. Индекс мы найдем сами.

— Пишите, — согласился заказчик и назвал новый адрес Шнейдермана.

Девушка набрала номер телефона и стала пояснять кому-то:

— Вчера вечером… не знаю… только что… у меня сидит… где-то в районе Сущевки…

Положив трубку, она с профессионально поставленной печальной улыбкой обратилась к Макрицыну:

— Я сейчас образцы венков принесу, а вы подумайте, какую надпись на ленте сделать.

Про надпись ему думать не надо было: Еврухерий еще с вечера определился, какими словами проводить Аполлона в последний путь. Выбор его пал на красно-зеленый венок стандартной формы.