Анатолий Маев - Генетик

Вернувшись в гостиную, Графкин застал такую картину: огромный живот коллеги летал по комнате, увлекая за собой не менее впечатляющих размеров голову, прикрепленную к туловищу короткой шеей. Зайцевский был сильно возбужден и извергал поток слов:

— Попавшись на удочку проходимца, вы упорствуете, как несмышленое дитя, не соглашаясь с доводами ученого, профессора, признанного авторитета, автора научных работ и заведующего профильной кафедрой! А негодяй, подло используя ваше горе, болезнь вашего ребенка, морочит вам голову! И при этом вы хотите меня убедить, что не имеете никаких контактов с Ганьским! Я читал его жалкую статейку, опубликованную в малоизвестном британском медицинском журнальчике для домохозяек и любителей жареных фактов. Полный бред, чушь собачья, ничего конкретного! С научной точки зрения меня не интересует, но я уверен, что описанный в ней случай — случай именно Велимира, и я не понимаю вашего намерения скрыть данный факт от меня. Не упрямьтесь, скажите мне, что вводил этот прохиндей ребенку, и я попытаюсь разоблачить его псевдонаучную гипотезу. Вы всегда сможете рассчитывать на дружеское плечо самого известного в мире специалиста по «синдрому попугая»! Не теряйте времени, ведь может быть поздно: недоученный авантюрист погубит мальчика. Говорите же!

Вараниев по-прежнему утверждал, что его с Ганьским связывают только приятельские отношения:

— Ну, бывает, заскочу раз в три-четыре месяца в шахматишки побаловаться.

Зайцевский, поняв, что ничего не добьется и зря потерял время, оставил квартиру председателя. Но напоследок со словами «Уверен, что вы одумаетесь!» все же дал номер своего домашнего телефона.

Подошли дни визита к Ганьскому. В первый из них, как обычно, ученый произвел забор крови. На следующий день Велик с утра пребывал в приподнятом настроении: накануне Вараниев пообещал взять его с собой в выходные на рыбалку. В одиннадцать утра председатель с ребенком были уже у ученого. Процедура прошла рутинно, заняв, как обычно, не более трех минут.

Затем Велика отправили на кухню пить чай с его любимым овсяным печеньем, которым регулярно угощал хозяин квартиры, а Виктор Валентинович решил рассказать Ганьскому о визите Зайцевского.

— Недавно ко мне, неожиданно напросившись в гости, пришел Зайцевский с другом, — начал Вараниев.

Ганьский оживился:

— Так-так… С каким другом?

— С профессором Графкиным из Детского пищеварительного института, — уточнил Виктор Валентинович.

— Не первый раз слышу эту забавную фамилию. Известнейший специалист по проблемам желудочно-кишечного тракта у детей. Читал некоторые из его работ, касавшихся иммунологических аспектов при заболеваниях тонкого кишечника. Весьма и весьма профессионально написаны. Лично не знаком. Пожалуйста, продолжайте, — попросил Ганьский, раздумывая над причинами, побудившими Зайцевского нанести визит совместно с гастроэнтерологом.

— Они осмотрели ребенка, после чего насмерть перепуганный бактериями Графкин ушел мыться в ванную, а Зайцевский стал требовать от меня всей правды, — посмеиваясь, рассказал Виктор Валентинович.

— А именно? — уточнил Аполлон Юрьевич.

— Попросил назвать лекарство, которым вы лечите Велика, — прямо ответил председатель.

— Потрясающе наглый человек! — заключил Ганьский. — Может быть, он полагал, что я написал для вас формулу препарата в прихожей на стене, чтобы вы не забыли? А заодно и процесс его получения? Скажу по секрету: все, что касается лечения «синдрома попугая», я держу в самом надежном месте — в голове. Оттуда украсть невозможно! И каков же был ваш ответ?

— Я сказал, что вы к лечению Велика отношения не имеете. А мы с вами просто иногда встречаемся за партией в шахматы. Он обзывал вас по-всякому и упоминал про какую-то вашу статью в английском журнале для домохозяек.

Ганьский засмеялся:

— Прелестно! Пожалуйста, припомните точно его слова.

— Дословно он сказал так: «Я читал его жалкую статейку, опубликованную в малоизвестном британском медицинском журнальчике для домохозяек и любителей жареных фактов».

Смех Ганьского усилился.

— Очаровательно! Недавно в Москву приезжал научный редактор журнала, и я с ним встречался. Англичанин поведал, что господин Зайцевский ежемесячно присылает в редакцию свои работы, чем порядком поднадоел сотрудникам. Дело в том, что это самый авторитетный в мире научный журнал по вопросам психиатрии и проблемам нервной системы. Печатает только конкретную, серьезную информацию от авторитетнейших ученых. В последнем номере был опубликован конспект моей работы по некоторым аспектам «синдрома попугая». Данные и результаты, которые я решился опубликовать, по сути своей революционны. Прочитав мою статью, толстяк и пришел к вам. Он не настолько глуп, чтобы не догадаться: вашего ребенка лечу я. Кстати, у меня есть для вас чудесная новость, но о ней позже.