Анатолий Маев - Генетик

— Скоро мы к власти придем, Аполлон, — уверенно заговорил Макрицын. — Так больше жить нельзя, и народ это понимает. Надо все менять. Чтобы хорошо было людям. — Он всегда в слове «людям» ставил ударение на последнем слоге и на сей раз остался верен себе. — Время пришло, Аполлон. Виктор сказал, что революций не будет — на выборах победим. Через одиннадцать месяцев. Народ за нас.

Ганьский с любопытством посмотрел на гостя.

— Зачем ты мне это говоришь?

Макрицын придвинул кресло поближе к ученому, наклонился вперед, и теперь расстояние между ними не превышало метра.

— Мы вредный элемент перевоспитывать будем. А ты, Аполлон, по всяческим признакам и есть элемент вредный. Ну, вот сам посмотри: ты считаешь, что быть богатым хорошо, плохо относишься к коммунистам. ни ты, ни жена твоя не работаете… Ведь сразу вопрос встает: а на какие такие средства вы с ней живете? Я вот что тебе хочу предложить, Аполлон, как другу: вступай в нашу партию. Мы тебя знаем — примем. Будешь у нас министром по ученым и станешь смотреть, чтобы все они на работу ходили. Как раньше было.

— Твои рассуждения очень напоминают мне взгляды Велимира, — заметил ученый. — И где вы такой чепухи набираетесь?

— Ты не прав, Аполлон, — возразил Еврухерий, — никакая это не чепуха, а стройная научная теория.

Ганьский незлобно выругался, что случалось крайне редко:

— Чертова мумия! Уму непостижимо, на сколько лет ядовита оказалась!

Гость продолжил свой монолог о грядущей власти коммунистов, но Ганьский уже не слушал. Ученый думал совсем о другом: он прекрасно понимал, что история главного эксперимента его жизни близится к развязке и решение необходимо принимать. Последние три месяца этот вопрос неизменно сопровождал его, с ним Аполлон Юрьевич просыпался и засыпал. Он раз за разом мысленно воспроизводил детали недавнего внезапного визита Вараниева, который нагрянул к нему в сопровождении Шнейдермана…

— Мы явились к вам для того, чтобы потребовать немедленно ознакомить нашего доверенного врача с методикой изготовления препарата, — заявил тогда Вараниев с порога, глядя в удивленные глаза ученого. Председатель не просил, не предлагал — он требовал и угрожал.

Ганьский, не ожидавший появления партийной пары у себя дома без приглашения, без предварительного звонка, рано утром, когда супруга еще спала, а сам он не успел даже умыться, в первые минуты общения растерялся. Вежливым голосом он заметил визитерам, что они забыли поздороваться и принести свои извинения за то, что потревожили людей в неурочное время, после чего спросил:

— Чем обязан? Что-то случилась и требуется моя помощь?

— Пока ничего не случилось! — ответил Вараниев, поставив акцент на слове «пока». — Но может случиться в любой момент! — Глаза председателя блеснули. — И мы не можем допустить этого!

— Это меняет ситуацию, господа, — с облегчением вздохнув, сказал Аполлон Юрьевич. — В таком случае прошу вас присесть и подождать меня несколько минут, пока приму душ и приведу себя в порядок. Прошу учесть, что моя супруга находится дома и еще отдыхает, поэтому убедительно прошу не говорить громко.

Со словами: «Я в вашем распоряжении, господа» — ученый вернулся через четверть часа свежевыбритый, при тонком аромате изысканного парфюма. От растерянности первых минут визита не осталось и следа — Аполлон Юрьевич полностью себя контролировал.

— Не откажите в любезности пройти на кухню для беседы, — предложил он. — Я угощу вас фантастически вкусным чаем.

Но гости от чая отказались. Вараниев приступил к теме визита:

— Мы считаем, что вы обязаны предоставить нам всю информацию по лечению Велика. Нельзя допустить, чтобы его жизнь полностью находилась в ваших руках. Вы не молодой человек, и все может случиться. Предлагаем незамедлительно передать все необходимые сведения. При этом обещаем, что наша власть по заслугам оценит все то, что вы сделали для партии.

— Знаете, господа, — улыбаясь, произнес Ганьский, — хотя средняя продолжительность жизни мужчины в нашей стране, которая, как вам наверняка известно, составляет пятьдесят девять лет, мне еще рано подводить итоги прожитых лет. К вашему сведению, я проанализировал собственный генный набор, и результат показал, что минимальный срок, отведенный мне Господом Богом, составляет восемьдесят два года. Само собой разумеется, вероятность несчастного случая в расчет не берется.

— Напрасно! — зловеще заметил Вараниев.