— Как вы находите это шампанское, мистер Рабо.
Оно было не лучше бургундского, которое они пили за ужином, но сейчас, как и раньше, когда они сидели за столом, Гюставу было все равно: он думал о другом. Он думал: «Надо увидеться с Фридбергом. Надо к Фридбергу ехать».
С этой минуты вечер томительно потянулся для него. Тем не менее Гюстав продолжал любезно беседовать с м-ром Блинкингсоупом, с Виолеттой, которая, заметим в скобках, намеренно касалась его коленом под столом, — ведь он же француз. Гюстав держался любезно, но сдержанно: ему надо было скрыть свои мысли, свою игру, и в то же время произвести самое хорошее впечатление на эту пару, которая могла еще пригодиться ему.
Они вышли из клуба и очутились на улице, пустой, мрачной, плохо освещенной, типичной для Лондона, который экономит свет на маленьких улочках. Виолетта хотела, чтоб они пошли в другой клуб, к которому принадлежал ее муж, и где, как и в первом, все времяпрепровождение сводилось к тому, что пили виски или шампанское.
По счастью, Блинкингсоуп не стоял на ногах.
— Нет, вы уж, пожалуйста, не садитесь за руль, мой дорогой, — сказала Виолетта. — Устраивайтесь сзади, мы сначала отвезем нашего гостя… он пусть сядет со мной.
Но Гюстав запротестовал: нет, нет, он вернется к себе пешком. Гайд-парк-корнер — это рядом, а там до его отеля рукой подать. А до Уэмбли, наоборот, не так близко — его новым знакомым нужно время, чтобы туда добраться, а в восемь утра м-ру Блинкингсоупу уже надо садиться на поезд и ехать в Сити. Виолетта рассмеялась, принялась поддразнивать Гюстава:
— Скажите уж прямо, что вы хотите пообщаться с легкомысленными девицами, naughty boy! [12]
У него не было ни малейшего желания этим заниматься. Он думал совсем о другом. Он еще постоял, глядя вслед машине, которая ехала зигзагами и рывками. И не успел опомниться, как очутился в холле своего отеля, строгого отеля, с темными, обшитыми красным деревом стенами, и уже брал ключ у ночного портье, когда тот протянул ему записку.
Гюстав удивился. Он никому не сообщал своего адреса — просто не было времени. Он разорвал конверт:
«В полночь звонила мадам. Все благополучно. Дела в Симьезе улажены. Необходимо срочно подписать бумаги. Мадам настаивает, чтобы мосье завтра вернулся в Ниццу».
Откуда Лоранс узнала его адрес? А, не все ли равно! Жаль, что она не застала его по телефону. Ведь теперь он должен ехать в Стокгольм, чтоб увидеться с Фридбергом. Да, но Симьез… А, Симьез вполне подождет сорок восемь часов!
Нет, надо заскочить в Ниццу, урегулировать это дело, а заодно попытаться повидать Беллони, перетянуть его на свою сторону, чтобы не с пустыми руками приехать в Стокгольм.
— Могу я послать телеграмму?
— Конечно, сэр, — сказал портье, — ночной тариф даже вдвое дешевле дневного. Я продиктую по телефону текст. Что вы хотите сообщить?
Гюстав уже диктовал:
«Беллони, виа Анджело, Милан. Возможно скорее приезжайте Ниццу отель „Рюль“ ваше присутствие необходимо».
И другую — предназначенную Лоранс:
«Прилетаю утренним самолетом. Люблю».
И, поднимаясь по лестнице на второй этаж, где помещался его номер, он думал о Лоранс и говорил себе, что не солгал в телеграмме: он действительно любит ее; на минуту он даже поверил, что ради нее полетит утром в Ниццу.
Вообще же он знал, что всегда и везде надо действовать быстро. Чем дальше он продвигался по намеченному пути, тем, казалось, быстрее бежало время, и часы превращались в минуты. Он возвращался в Ниццу для того, чтобы завершить дела в Симьезе и обеспечить себе поддержку Беллони. Надо попытаться закончить все в один день: он вылетит в Стокгольм прямо из Ниццы самолетом, который видел в расписании, когда просматривал его в холле своего отеля в Лондоне. Там он встретится с Фридбергом, а если понадобится, поедет за ним и в Мальмё: ведь Блинкингсоуп сказал, что американец пробудет в Швеции две недели.
Но это надо проделать, пока Джонсон будет в Ла-Боле или на Западном побережье. Когда они встретятся, все уже будет решено.
Все? Нет, конечно. Это только первый этап. Все еще впереди, это не конец: он не строил себе иллюзий. Новый этап, в который он вступит вместе с Фридбергом, неизбежно потянет за собой остальное. Он понимал, что сможет прибрать к рукам ЕКВСЛ, лишь связав себя с американцем, а для этого ему придется влезть и в другие звенья общей цепи. И если он скажет сейчас Лоранс, что вот он вернется из Швеции и с делами будет покончено — он ей солжет. А, что там! Надо делать то, что надо, а новую жизнь на пустом месте, не пройдя через неизбежные стадии, не построить. Нет, нет, это вовсе не значит, что он снова пойдет по тому же пути, так будет недолго, но сказать сколько времени он просто не мог.
Читать дальше