Сергей Мильшин - Атаман

— Степан, как у вас? — выслушал ответ и продолжил, — попробуйте вызвать этих из машины на скандал. Пусть пошумят. Не переживайте, мы рядом будем. Ну, все, можете уже начинать, мы тоже готовы. Только осторожнее, пожалуйста, на рожон не лезьте. — Он отключил трубку. — Так, казаки, готовьтесь — патрулем пойдете. Если там кто есть, заберем их от греха подальше в наше КПЗ. Пусть ночку посидят, а там видно будет. Может, с утра к Гуталиеву наведаемся, поспрошаем, как ему вывернуться удалось.

Казаки уже спешили к выходу.

На удивление все прошло как по-писаному. Только у машины раздались разгорячённые голоса, Митрич уверенно дернул калитку и вышел со двора в сопровождении двух «дружинников». Атаман остался ожидать своей очереди за воротами. Шум голосов какое-то время нарастал, он услышал приблатненное: «Ну ты чо, пацан, нюх обморозил?» Потом громкое Митрича: «А ну стоять, гарны хлопцы. Что это у тебя в руке? А ну покаж». Атаман выждал еще секунд пятнадцать и выскочил из калитки. Оказавшись на улице, он одернул себя и дальше пошел, хоть и быстро, но не сломя голову. Самогон уже скручивал руку одному, наверное, самому ретивому, прижав того лицом к капоту машины. Второй — здоровенный амбал с бритой головой, из славян — растерянно оглядывался на своего выгнувшегося и мычащего что-то невразумительное спутника. С двух сторон к нему приближались Смирнов и Митрич. Позади него спокойно ожидали развязки Семён и Степан. Передние дверцы «жигуленка» были распахнуты, из-за одной из них, загородившей амбала до пояса, Никита Егорович не видел его ладоней. Вдруг амбал поднял правую руку и выставил в сторону Митрича нож. Тут же развернулся и направил его на Смирнова.

— Стоять, суки, — прохрипел он, спиной наступая на парней.

Парни, похоже, тоже растерялись и шагнули назад. Володя Смирнов развел руки в стороны, словно пытаясь его поймать, и начал потихоньку наступать на амбала. С другого боку то же самое проделал Алексей Митрич. Самогон продолжал крепко держать первого задержанного, тот дергался, обещая всех пристрелить, прирезать и утопить в Лабе одновременно. Николай не обращал на его слова внимания, лишь крепче выкручивал кисть и тревожно поглядывал в сторону казаков. Атаман стремительно приближался. На глаза попался булыжник — кто-то из соседей обкладывал клумбу. Никита Егорович быстро подхватил камень. До машины оставалось шагов десять, он, не сближаясь, прицелился и метнул булыжник в голову амбала. Булыжник, будто пущенное из пращи ядро, просвистел мимо носа бритоголового. Тот дернул головой и вздрогнул. Этого мгновения хватило Митричу и Смирнову, чтобы броситься вперед и выбить нож из руки бандита. Митрич тут же повалил здоровяка на землю и заломал руку.

— Вяжи их, — Никита Егорович уже подбегал, вытягивая на ходу ремень из брюк. Он кинул его Самогону, и сам, наступив коленкой на спину первому бандиту, накрепко зажал ладонями его запястья. Николай ловко намотал на руки ремень и стянул его. Вдвоем они поставили задержанного на ноги. Тот тихо матерился.

— Ну, суки, капец вам, — он зло прищурился, — вы не знаете, кого связали…

Самогон коротко и молча ткнул ему под дых. Он загнулся, хватая ртом воздух.

— Скоро расскажешь, и мы все узнаем.

Тем временем Митрич с помощью Смирнова подняли второго бандита. Тот ошарашенно молчал и только оглядывался по сторонам, словно надеялся на помощь. Но помогать ему было некому.

— Грузите в машину, — распорядился Атаман, — Алексей, Николай, отвезете этих в колонну. Можете начинать допрашивать. Я сейчас подъеду. А вы, парни, молодцы! — он обернулся к молчаливо стоящим в сторонке Тишкову и сыну, — спасибо вам. Без вас бы мы не справились.

Ребята счастливо улыбнулись.

Самогон закинул своего охнувшего «крестника» на заднее сиденье «Жигулей». Сверху Митрич аккуратно затолкал коленкой второго. Стукнули дверцы. За руль «трофейной» машины уселся Митрич и сразу дал по газам.

— Вы сейчас куда? — Николай Егорович открыл дверь «Нивы».

Ребята переглянулись.

— Я обратно, на конюшню, — отозвался Степан.

— Ну и я туда же, — Семён Тишков улыбнулся, — коней дальше чистить будем.

Атаман вспомнил, что не закрыл дверь в доме.

— Садитесь пока, подвезу, — и убежал во двор.

Николай Егорович закинул парней на конюшню, но сам выходить не стал, решив заехать сначала за женой и дочкой и лично доставить их домой. Перед домом Веры Петровны на лавочке лузгал семечки Юра Гойда. Увидев машину Атамана, он выбросил кожуру в траву и вытер ладонь о штанину. Никита Егорович выбрался из «Нивы», поздоровался.