Кайли Фицпатрик - Гобелен

Встав рядом, она посмотрела на луну, чувствуя, что близость его тела и запах начинают туманить ей мысли. «Кажется, такого со мной еще не было», — подумала Мадлен. Когда пьешь много хорошего виски, единственная проблема — опьянение. Оно не было неприятным, но Мадлен старалась помнить, что именно алкоголь оказывает на нее такое действие, а вовсе не близость тела Николаса. Она вдруг представила себе, как протягивает руку и касается его кожи — в том месте, где голубой хлопок рубашки выбивался из-под ремня темных джинсов.

Он посмотрел на нее, но Мадлен не сводила глаз с луны.

— Хотите есть?

Мадлен кивнула. Упоминание о еде заставило ее почувствовать, что она ужасно проголодалась.

— Купим что-нибудь готовое?

Николас покачал головой.

— Нет, я хочу приготовить для вас ужин.

Он перешел в кухню, а Мадлен устроилась на старом диване с учебником о рунах в руках.

— Здесь написано, что существовало несколько магических шифров, при помощи которых авторы старались скрыть смысл рунических текстов. Обычно одну руну заменяли другой, но иногда использовали целую группу символов. — Мадлен немного помолчала. — Похоже, количество возможных комбинаций бесконечно.

Николас рассмеялся.

— Пусть это вас не останавливает! — Он подошел к Мадлен с тарелками и столовыми приборами в руках и поставил их на кофейный столик. — Я приготовлю спагетти, надеюсь, у меня получится.

Спагетти Николаса оказались превосходными — много оливок, чеснока и средиземноморских овощей, а еще он добавил пармезан.

После ужина Николас сварил кофе и включил музыку — это была женская оперная ария. Мадлен вновь удобно устроилась на диване и закрыла глаза, полностью погрузившись в музыку. Открыв их, она обнаружила, что Николас смотрит на нее.

— Вы очень устали, Мадлен. Мне кажется, вы слишком много работаете. Вызвать такси?

На нее внезапно навалилась усталость, и она кивнула.

Поездка на поезде из Лондона в Кентербери заняла меньше часа. К счастью, по случаю первого понедельника после Пасхи [45] Официальный выходной день. рейс не отменили. Николас предупредил ее относительно английской железнодорожной системы — точнее, полного ее отсутствия.

Путешествие получилось совсем коротким, но Мадлен успела вспомнить события проведенных в Кентербери выходных.

Рунический документ, который они перевели вместе с Николасом, и та его часть, которую Николас перевел сам, преследовали Мадлен. Она представляла себе, как разрушали огромное средневековое аббатство; монахи бежали или меняли коричневые сутаны на обычную одежду. А некоторые, как Иоганнес Корбет, перешли в англиканскую веру.

Мадлен тряхнула головой, отгоняя эти видения, а потом задумалась о Николасе. Когда она, засыпая на ходу, садилась в такси, ни один из них не упомянул о следующей встрече.

В воскресенье она спала, курила, пила кофе и читала газеты. Солнце успело сесть, но Мадлен даже в голову не пришло снять халат. А потом в дверь позвонили — на пороге с пакетом в руке стоял Николас.

В первое мгновение Мадлен ужасно смутилась, вспомнив, что она совершенно голая под пурпурной тонкой фланелевой тканью.

— Вам идет этот цвет, — сказал он, и его взгляд скользнул по халату.

— Вы застали меня не в самом лучшем виде. Заходите, а я переоденусь.

Николас молча прошел в гостиную, но Мадлен показалось, что она заметила, как по его губам промелькнула озорная улыбка.

Мадлен оставила его на первом этаже, а сама принялась искать в своем маленьком чемоданчике что-нибудь приличное. Она остановилась на черных брюках и коричневом свитере с высоким воротом.

Когда она спустилась, Николас листал один из тяжелых томов истории Тюдоров из библиотеки Лидии.

— Я искал что-нибудь о ликвидации монастырей, — сказал он.

— Я уже это делала.

— Ничего нет?

— Кое-что нашла, но совсем немного.

Он кивнул, а потом поднял пакет, который принес с собой. Там были булочки с изображением креста [46] Их едят в Страстную пятницу и во время Великого поста. и плитка бельгийского шоколада.

— Сегодня Пасха, — сказал он. — Выходит, я пасхальный заяц.

Они разговаривали, пили кофе и ели шоколад. Николас расспрашивал про Лидию, и Мадлен, неожиданно для себя самой, заговорила о матери, не чувствуя мучительных спазмов в горле. Боль стала слабее, поняла она.

Мадлен попросила Николаса рассказать о своей семье. У него есть сестра, ответил он. Именно у ее любовника он останавливается, когда приезжает в Лондон. Сестра и ее любовник живут отдельно, объяснил Николас, — у сестры крошечная квартирка на Рассел-сквер, где для него попросту нет места.