Евгений Будинас - Дураки

Коля Слабостаров хотел денег. О чем и сказал, уже прямо обращаясь к вконец потерявшемуся Лонгу:

— Отдайте нам эти деньги! — сказал Слабостаров. — Не частнику Дудинскасу, а нам, то есть государственной структуре. И мы сделаем все сами. И без Доневера, и без него.

Здесь представители господина Доневера, не сговариваясь, поднялись и молча покинули зал.

— Ничего вы не сделаете! — взвился Дудинскас. — И денег вам никто не даст. Потому что деньги, которые вас так беспокоят, обратите внимание, мы не выклянчиваем, а зарабатываем своим горбом и умом.

— И мы заработаем. Мы сами, повторяю, можем сделать все.

Поднявшись, Виктор Евгеньевич, несмотря на протестующий жест Лонга, подошел к Коле Слабостарову и протянул ему планшет.

— Такое — тоже?

— Что это.

— Вот образец въездной визы, разработанный и изготовленной нами по заказу Министерства иностранных дел. Это вы тоже можете сделать?

Коля Слабостаров растерялся. О таком заказе он ничего не слышал. За помощью он повернулся к директору типографии Спецзнака, сидящему рядом:

— Можем?

Тот отрицательно покачал головой:

— Мы эту работу смотрели. По просьбе «Артефакта». Заключение наших технологов отрицательное. Такую визу ни на одном предприятии Республики выпустить нельзя.

— Вы не можете ничего, — сказал Дудинскас. — Только путаться под ногами, плести интриги и морочить людям голову.

«Совещаться» дальше было как бы не о чем. Вопрос оказался неподготовленным. Лонг перебирал на столе какие-то бумаги.

Получилось глупо. К своему большому сожалению, Степан Сергеевич Лонг вынужден был в этом признаться. К таким играм он совсем не приучен и даже заподозрить не мог, что скоро такое станет обычным.

Слегка оправившись, он обратился к Дудинскасу:

— Может быть, вы все же хотите что-то сказать?

Дудинскас хотел бы сказать многое. Лучше всего он это сделал бы, оставшись с Колей Слабостаровым наедине. Хотя и здесь сдаваться не хотелось. Он поднялся, но к трибуне не пошел.

— Что можно сказать? Пока уважаемый руководитель отрасли тут распалялся, я вот прикинул. Если взять годовую потребность в продукции по заявкам, собранным Спецзнаком, которыми здесь так козырял его руководитель, получается... по восемь килограммов ценных бумаг на каждого жителя Республики, включая стариков и грудных младенцев!

Вы меня, конечно, простите, но при таком уровне компетентности мне лично как-то не хочется продолжать разговор.

— Что и требовалось доказать, — сказал Станков, когда они вышли из зала совещания. Слабостарова он органически не переносил и к затее Дудинскаса с совместным предприятием с самого начала относился критически. — Но «сделал» ты его хорошо.

Уже в лифте Станков тяжело вздохнул:

— Визу ты, конечно, грохнул, а жаль...

Дудинскас и без того был расстроен. Подставил под удар работу, которую втайне от Слабостарова они вели уже третий месяц.

— Теперь и в это полезут. Ты же их знаешь.

— Не смог сдержаться, — вздохнул Виктор Евгеньевич. — Такая подлянка! Ведь обо всем договорились, все расписали... Но каков сюжет! А?

— Ты когда-нибудь играл в наперстки? — спросил Станков. — Очень распространенная игра... На твоих глазах шарик накрывают одним из наперстков, потом наперстки перемешивают и предлагают тебе угадать, где шарик. «Подсадная утка» на глазах у прохожих несколько раз угадывает и срывает куш. Зазывала приглашает простачков попробовать. Для затравки тебе дают разик выиграть. А потом заставляют продуть все до последней копейки... Так вот, мне надоело постоянно оказываться в дураках. Я, видишь ли, и вообще не игрок, а тем более в наперстки. Да еще с государством, наверняка зная, что шарика нет никогда.

— На этот-то раз шарик был...

Оказавшись в кресле министра, да еще иностранных дел, Петр Лукич Ровченко, давно оставивший партийную дурь и забыв сочиняемые им «ориентировки» для дел внутренних, погрузился в эти самые иностранные дела с головой, тем более что дел хватало: государство новое, нужно себя заявить.

В таких случаях приходится начинать с вывески.

С этого он и начал, первым делом заказав на Художественном комбинате цветной барельеф нового герба с всадником и конем, который получился даже «лучше литовского» (хотя содержанием почти не отличался), был помещен над входом в здание МИДа. И украсил его, как новая кокарда старую фуражку.