Евгений Будинас - Дураки

...Цитрусовый один, Цитрусовый два... Все про них Дудинскас заранее знал, даже отличать умел витейских, например, от барабановичских [30] Каждый район традиционно славен чем-то своим. В Старых Домах и в Волотине — первоклассный самогон, в Каменцеве — придворные интриги, в Пуховиках — бесконечные дрязги. . Все у них настолько не изменилось, что, отправляясь в райцентр, он, как раньше, говорил:

«Поехал в райком». Хорошо их зная, Виктор Евгеньевич и не сомневался, что жить с ними можно: он ведь всегда помнил про десять непременных процентов созидательного начала. Была бы остроумная идея, и все с ним будут на нее работать, все будут счастливы.

Полдня возил гостей по хозяйству, показывал и рассказывал, не без удовольствия отмечая, с каким энтузиазмом они его идеи воспринимали. Как заводились, вместе с ним планируя, как подсказывали и советовали, как спорили с Карповичем о ширине прохода в коровнике и рационе свиней. А потом еще вместе выбирали место («Гвоздь программы!») для ветряка.

Тут же и первый колышек торжественно забили, прямо на взгорке обмыв событие разведенной «артефактовкой»... И не было в тот день для них ничего важнее, чем Дудинскаса понять и поддержать, а для него — им все объяснить и все показать.

За закуской до того завелись, что Дудинскас потащил всех смотреть заброшенную узкоколейку. Раньше по ней подвозили торф на брикетный заводик. Теперь он подбивал Карповича дорогу восстановить.

Ржавые рельсы двумя змейками петляли в высокой траве, уползая подсохшим болотцем к соседнему лесу. Их вид будил в Викторе Евгеньевиче воспоминания детства — как пыхтел на старом кирпичном заводике за дворами, как тянул за собой игрушечные вагончики, весело посвистывая, паровозик-«кукушка»...

— Идея что надо, — сразу согласился главный Цитрусовый по фамилии Четверяков.

— И дачников от электрички можно подвозить, — пояснил Карпович. — Разумеется, за плату.

— Да и колхозы в производственных целях станут использовать, — уже уговаривал Дудинскаса, проникшись идеей, Цитрусовый номер два, который возглавлял в районе весь агропром и поэтому был озабочен сельскохозяйственным производством.

— А к мельнице, глядишь, захотят прокатиться и туристы... Тут Дудинскас перегнул. Что сразу почувствовалось.

— Особенно иностранные, — подхватил Федя Косой, многозначительно переглянувшись с Четверяковым.

Разъезжались далеко за полночь. На прощание, у машин, поставленных поперек дороги, жали друг другу руки, повторяли и снова долго жали, потом Четверяков по старой партийной привычке полез целоваться. Но Федя Косой его остановил, от Виктора Евгеньевича оторвав и потянув за рукав к своей машине.

«Крепкий народ» — мелькнуло у Дудинскаса, — ведь точно же едут к Феде домой — добавить».

По дороге в город он думал о Карповиче. По всему выходило, что с его приходом дела в деревне наладятся. Давно Виктор Евгеньевич не испытывал такого подъема.

Оставив Карповича на хозяйстве, да еще так удачно подключив к делу Цитрусовых, он мог наконец приступить к осуществлению своей главной затеи — созданию собственной типографии.

Назавтра Четверяков распорядился, чтобы узкоколейку срочно разобрали. Рельсы тут же продали за бесценок какому-то кооперативу. «Артефакту» досталось лишь четыре штуки — Карпович успел выхватить, вовремя налив дорожникам.

Дудинскас недоумевал. Как-то очень уж все вышло не по правилам.

Объяснилось все много позднее, когда Федя Косой, уже давно оставивший колхоз, перебравшийся поближе к городу, прибыл с гостями и, расслабившись за столом, накрытым в баньке, публично покаялся:

— Характер, Евгеньевич, у меня такой. Вижу безобразие — не могу молчать, особенно если выпивши. Но ему ведь прямо не скажешь, что он вор или дурак набитый. Вот я ему и стучал про вас, Виктор Евгеньевич, по пьяни: «А Дудинскас говорит, что ты вор, а он говорит, что ты пьяница и дурак, а он уверяет, что ты подлец...» Ну прямо кровью наливался — так это его заводило.

На «тройку с минусом» зная жизнь, за мельницу да и за остальные постройки, Виктор Евгеньевич не волновался. Принять решение Цитрусовые, конечно, могут, но как они его реализуют? Кто, к примеру, выпишет наряд на работу? Кто этот наряд оплатит? Из какой статьи расходов? И наконец, какой придурок возьмется выполнять такую работу?

Тем не менее ничего хорошего приезд комиссии ему не сулил. При всей вопиющей бредовости принятого исполкомом решения, а может, как раз из-за этого, было понятно: стоит за ним что-то настолько серьезное, что прямо сказать об этом не хватило решимости даже Виктору Столяру.