Евгений Будинас - Дураки

Несколько месяцев спустя Дудинскас, уже снова публицист, работая по заказу Мальцева над статьей, подводящей итоги альтернативных выборов, написал:

«Обладая аналитическим умом и способностью просчитывать ситуацию, Виктор Столяр добился не только главной цели кампании (пропагандистский успех), но и запланированного побочного эффекта: вскрытие противоречий внутри оппозиционного блока».

Публиковать статью он не стал и даже в редакцию не отнес. По той причине, что вовсе не был уверен, действительно ли Столяр добивался такого результата.

Но добился. Противоречия вскрылись, он остался на поле брани один.

То, что его недолюбливают, Столяр и раньше знал, постоянно ощущая, что ему не верят, завидуют его растущей популярности, злорадствуют по поводу любой неудачи. Но, как и всякий одержимый человек, готовый в стремлении к цели выполнять любую неблагодарную работу, он полагал, что вправе рассчитывать на поддержку партнеров. Хотя бы вначале. Что потом — будет видно, потом разберемся, всегда можно разобраться... Сейчас главным было убрать Батьку. Пусть не сразу, пусть сперва только расшатать здание, выстроенное Всенародноизбранным за пять лет правления, напугать его хозяев, спровоцировать их на дурацкие поступки, воспользоваться смятением обескураженного противника... И выиграть, умело и точно проведя партию.

Неудача с выборами развеяла последние иллюзии и показала: рассчитывать не на кого. Никакого единства «в рядах оппозиции» нет, ни о чем нельзя сговориться. Каждый по-прежнему готов признавать только свои планы и ценить только себя. Каждый тянет одеяло в свою сторону.

...Знакомые мотивы. Накануне еще первых, как их называли, демократических, выборов в Верховный Совет Дудинскас, кандидат от Народного фронта, к своему удивлению, увидел, что Симон Поздний сражается за депутатский мандат в гордом одиночестве. Так и ходит вечерами по квартирам окраинного микрорайона, расталдычивая свою программу впервые его увидевшим и никогда про него не слыхавшим жильцам. Даже листовки не только сам пишет, размножает, разносит, но и расклеивает.

— А где же твои соратники? — спросил Дудинскас.

— Они временно не соратники, — мрачно и плохо скрывая досаду, сказал Поздний. — Они такие же кандидаты, как и я.

Незвано заявившись на заседание штаба Народного фронта, Виктор Евгеньевич разразился пламенной речью.

— Неужели вы не понимаете, что в случае провала Симона все ваши победы, вместе взятые, не стоят ломаного гроша? — взывал он, не обращая внимания на протестующие жесты смущенного Позднего.

Пристыженные сотоварищи надулись, но все же постановили, что каждый со своей группой поддержки хотя бы день оттрубит в б круге лидера.

После заседания Дудинскас, как часто бывало, подвез Позднего домой. На прощанье Симон с необычной теплотой пожал ему руку:

— Дзякую. Хлопцы у меня хорошие, но без подсказки многого пока не понимают... Не знают правил.

«Хлопцы» выросли и в подсказках уже не нуждаются. Но что за порядки такие, где каждый думает только о себе! И никому нет дела до остальных. Разумеется, до поры: всякого, кто высунулся, свои же утопят в помоях.

Оставшись один, устно и печатно оплеванный, раздосадованный результатом, сведенным на нет стараниями соратников,. Виктор Столяр не собирался отступать.

Хочешь не хочешь, но против реальности не попрешь, и любые завистники вынуждены были признать, что избирательная кампания выдвинула его в лидеры.

В опальном Верховном Совете его единогласно избрали исполняющим-обязанности председателя. При всей виртуальности статуса это открывало какие-то перспективы, тем более что руководители оппозиционных партий, пусть под его нажимом, скрипя зубами, согласились делегировать Верховному Совету полномочия по ведению переговоров с властями, начатых под эгидой международной консультативно-наблюдательной группы.

Формальный лидер... Было ли это частью его плана, или просто так выстроился сюжет? Была ли у него вообще какая-то схема? Они так и не встретились. Виктор Илларионович был настолько упрям в своем одиночестве, что в чьей-либо поддержке, похоже, не нуждался.

Дудинскаса это даже не огорчило: почувствовав, что Столяр блефует, он сразу утратил к истории интерес. Голая политика его давно не занимала. Что до переговоров с властями, то никакого практического смысла в них Виктор Евгеньевич не видел, никакой пользы от них не ожидал... И снова — в который раз! — он потянулся к чемоданам. Надежды на перемены не оставалось, по крайней мере до той поры, пока в политику не придут свежие силы.