Евгений Будинас - Дураки

После первого к Дудинскасу придет второй, только уже не от Володи Хайкина, а от Титюни, а потом придут по очереди все. У всех будет одна и та же просьба и такой же кейс. Брать эти кейсы бессмысленно, потому что, взяв у одного, уже некрасиво брать у другого, а не возьмешь, так тебя этот другой тут же пришьет. Или возьмешь, так пришьет первый — за то, что взял... Девица, которая дает сразу всем и всех при этом обманывает, обязательно кончит в канаве. Но давать Виктору Евгеньевичу не хотелось ни разу — ни по очереди, ни даже кому-нибудь одному. Он теперь совершенно точно знал, куда ведет эта дорога, к чему неизбежно приводят такие игры. Ему не хотелось в канаву.

И с Катиным вскоре все определилось.

Еше однажды по делу они с ним встретились — у входа в таможенное ведомство, что на площади трех вокзалов.

Игорь Николаевич Катин приехал на метро и вовремя, Дудинскас со Станковым из-за пробок опоздали, хотя пробивались по встречной полосе — на белом правительственном «мерсе», да еще с «мигалкой». В Москве таких машин десять: Володя Хайкин предоставил — не Дудинскасу, разумеется, а резолюции, лежащей у него в портфеле. Вид лимузина Катина потряс. Он вообще в Москве как-то сник, что было странным при таком свояке.

И на совещании у таможенников над ним измывались, как хотели.

— Разве вы не получили наш официальный ответ? — начал издевательства хозяин кабинета, судя по звездам, генерал. — Там, собственно, все изложено.

Тем не менее он не отказал себе в удовольствии изложить еще раз. Потребность в марках не просчитана: надо бы эксперимент, защита от подделки не гарантирована, денег в бюджете на производство нет... Дудинскас все это слово в слово слышал и дома. Договорился хозяин до того, что марка вообще не годится, потому что ее легко переклеить на любой фальшивый документ...

Катин сидел опустив голову, как школьник. На шее выступили красные пятна.

Виктор Евгеньевич не выдержал, вступился. Не дела ради — с делом тут все было понятно, а по привычке всегда ставить каждого на отведенное ему место.

— У вас паспорт с собой? — спросил он у слегка опешившего таможенного генерала. — В нем есть хотя бы одна виза? Покажите! — Дудинскас посмотрел на протянутый ему паспорт. — Попробуйте ее оторвать и переклеить... — Вы держал паузу. — Я вот смотрю, как вы издеваетесь над человеком, а он, между прочим, академик. И не с улицы к вам пришел, а с резолюцией руководителя государства, которого вы почему-то позволяете себе пробрасывать... Поэтому я вас попрошу сейчас нас отпустить, а разговор мы продолжим в другом месте...

Сработало, как и всегда. Тут же последовали извинения, потом объяснения, потом заверения... и даже: «Хотите кофе?» Приободрившийся Катин, почувствовав слабинку, уже снова академик, уже наседая, уговаривал:

— Давайте не ссориться, давайте мы представим вам новые образцы, я сегодня вечером буду встречаться... Сами понимаете с кем... Получается неудобно.

— Кто же против? — таможенный генерал уже успел успокоиться, уже снова овладевал ситуацией, хотя заметно подобрел. — Делайте образцы, будем испытывать, будем смотреть, будем разговаривать...

По дороге к машине, у Ярославского вокзала Катин в нетерпении кинулся к автомату, чтобы позвонить. Пальто распахнуто, яркий шарф, цветной галстук... Кейс от возбуждения он поставил прямо в слякоть.

— Спасибо, все хорошо, — донеслось до Дудинскаса из приоткрытой будки. — Договорились чуть-чуть доработать... С учетом замечаний, чисто технически... Будем готовить опытную партию... Спасибо! Вас так же!

— Вы кому звонили? — не поверил себе Дудинскас. Таких идиотов ведь не бывает. «Спасибо, все хорошо». Неужели его прямо так с самим и соединили? Отчего же он позвонил из автомата? В машине ведь радиотелефон...

И, крепко пожав друг другу руки, они расстались. По мнению Катина, до вечера: «В поезде все обговорим». По мнению Дудинскаса — навсегда.

Пора признать. Эту историю он проиграл.

— За семь лет в человеческом организме меняются все клетки, — сказал Гоша Станков, когда Катин уселся в притормозившее такси.

— Ты это о чем?

— Ровно семь лет. Ровно семь мы с тобой отбарабанили. Я так долго на одном месте ни разу в жизни не работал.

— Ты теперь куда? — спросил Дудинскас.

— Я все-таки человек служивый, партийной закваски, — сказал Гоша Станков. — Я привык — куда пошлют, ну, предложат, по-новому.