Елена Костюкович - Цвингер

— Наверно, это дело рук Мирей. Она в истерике в последние дни. Искала, во что бы завернуть лэптоп, чтобы по дороге его не кокнуть.

— А может, и да. И для этого клетчатое одеяло хотела взять.

— Какое клетчатое?

— Сине-желто-красно-зеленое, всех цветов радуги.

— Боже, она соседское одеяло втащила в дом. Ближних одеяло. О, это хуже всего, Нати. У меня с ними и так отношения не то чтоб радужные. Повесь его срочно обратно на перила. Пусть видят, что мы на их одеяло не покусились.

— Я все же должна, ну, спросить… Было ли между тобой и Мирей что-нибудь конфликтное. Что ей по нервам ударило?

— Нати, я тебе честно отвечу, это могло и быть. Но только если считать, что способен к взрыву давно подмокший порох. Но он иногда способен. Надеюсь, ты поняла меня?

— Понимаю. Не мое дело. Странно, что она свои цепочки с китти не забрала с дивана.

— Не язви и не пиявь. Лучше бы ты не уделяла столько внимания тому, что не заслуживает. Мы с тобой счастливее были бы.

— А какие у меня проблемы? Я и так счастлива. Ну, отложим романтический вариант, возвратимся к тривиальному. Мирей не злодействовала. Мирно оставила ключ под ковром. Воры его использовали. Искали деньги, утащили компьютер, а одеяла и пакеты приготовили — паковать награбленное. Обычно в наволочки кладут. Но я не знаю, сколько у тебя наволочек и взяли ли они их. Воры явно трясли книги и рылись в ящиках. У тебя были драгоценности?

— С ума ты сошла, что ль?

— Ну, значит, не нашли ничего. Обозлились. Украли только компьютер. Поломанный, чего они не знали. Тем не менее следует заявить в полицию.

— В данный момент ты не можешь вызывать полицию, потому что ты не в состоянии перечислить, что пропало, а что на месте. Да и как ты им объяснишь, кто ты сама? А я сегодня не могу вернуться, потому что радио, телевидение, аукцион и приезжает мой шеф, Бэр. Так что брось все как есть. То есть, конечно, входную дверь желательно закрыть, а ключ возьми с собой. Я сейчас, несмотря ни на что, еду в Кельн. Попозднее сегодня увижусь с Бэром. С шефом. Передам Бэру дела. После этого сразу вылечу в Милан и, естественно, вызову полицию. Извини, я перезвоню, тут прорывается мой отчим из Швейцарии. Чао, кариссима.

— Виктор? Это опять я. Я звоню все-таки сказать…

— Ульрих, у меня воры влезли в миланскую квартиру. Хотя погоди, сперва сообщу хорошую новость, вчера забыл, а так как для тебя это приятно, то вот, про твою книгу психологических практикумов: ее французы взяли на опцион.

— Как — влезли воры? С чего ты взял?

— Компьютер украли и зачем-то аптечку с лекарствами. Разорено, набросано, бумаги-тряпки-веревки.

— Куда там моя книга психологических практикумов. Это с тобой, милый мой, сплошной психологический практикум. Может, это не воры. Может, Мирей взяла компьютер? Может, по просьбе Бэра. Ты почем знаешь? С Бэром ты не связался? Ну вот. Может, Бэр попросил ее. Чтоб ему компьютер. Может, Мирей понадобилось что-то запаковать. Может, это Мирей перед уходом намусорила. Вариантов куча. Погоди со скоропалительными выводами.

— Хорошо. Уже в полпятого Бэр сюда прилетит. Расскажет, просил он Мирей паковать что-нибудь или не просил. Тогда и будем решать. Но, думаю, надо мне, как только Бэр прорежется, в Милан ехать быстро.

— Знаешь, Вик. Ты не очень-то можешь Франкфурт бросать сейчас. Может, лучше Бэр сам пусть едет искать мадемуазель Мирей? Потому что Бэр, если распсихуется, он не даст тебе выкупить документы у болгар. Лучше тебе еще денек поработать во Франкфурте и вместе с Ортанс довести до конца болгарскую операцию.

(Вот далась ему Ортанс, мелькает у Вики! Да, а я у нее должен не забыть спросить, как можно оформить все законным порядком, если клиент решит рассекретить две странички из оболенского корпуса в виде исключения, досрочно.)

Ульрих продолжает:

— И, кстати, Бэру твоему, повторю, опасно торчать во Франкфурте и вообще туда соваться. Даже у нас по телевидению то же самое кричат, что идет опасный скандал с датскими карикатурами. Ты передай ему, чтоб поберегся. И, очень прошу тебя, ни в коем случае не сиди с ним рядом. Как бы в тебя не попало то, что предназначено Бэру.

— Он Вечный жид, ему вообще ничто не угрожает.

— Вот именно. Не угрожает. В том и опасность, что вместо его глотки перережут твою. Чисто случайно. Наблюдали мы уже подобные случаи. Подальше от него садись. Я, собственно, звонил тебя об этом предупредить.

С чего Ульрих так настаивает, чтоб я дистанцировался от Бэра? Он тоже ревнует? Ну, все на этом свете всех ревнуют. А вдруг… А вдруг ему взбрело в голову, что я Бэру не просто сотрудник? Да нет, что за бред, нереальная гипотеза! Бред! Хотя… в этой нереальной гипотезе как раз имелось бы объяснение, почему я во всех случаях защиты и совета у Бэра ищу. Бэрово присутствие мне придает спокойствие и уверенность. Нет, куда, слишком невероятно! Хотя… Вдруг Ульрих думает, что Бэр и Люка могли быть знакомы? Они почти одногодки. Приблизительно. Полно, да каким же образом? Люка жила в Киеве, Бэр в Англии-Польше-Израиле. Но дело-то было на фестивале в Москве? Интересно, приезжал ли тогда Бэр на фестиваль? Вряд ли. Он в Москву не завзятый ездок. Кстати о Москве!