Елена Костюкович - Цвингер

Но и еще одно мешало. Если мы выбегали из зала и становились в очередь в буфете слишком рано — получали шумную ругань и нам ничего не продавали. А если доходили до прилавка, когда звенел звонок с антракта, — перед носом с размаху ставили табличку «Закрыто».

Только это мы и видели. Вообще еды не было. Я не бывала в местах шикарного общепита в войну.

Но однажды в Москву приехал Ян, Нюсин муж, с фронта. Вот он сводил меня пару раз в ресторан. Там в основном сидели такие, как Ян, фронтовики, получившие короткий отпуск, и с ними накрашенные молоденькие женщины в костюмах с задранными вверх ватными плечами. Я не только такого костюма не имела, но и вообще впервые видела эту моду. Было понятно, мужчины хотели забыть о фронте на три дня. Но я смотрела, что это как раз совершенно им не удавалось. Наоборот, за каждым столиком вокруг они видели врага — тыловую крысу, пригревшуюся за их спинами. Чуть что, выхватывали боевое оружие. Потасовки, мат, вскакивают, бокалы падают, тарелки гремят…

И так Вика до зари то читал, то задремывал. Обычное для него всасывание текста через сон.

Пора было подниматься. Тело ломило, потому что не после ночи, а после ночного схождения с ума.

Дозвонился до Наталии. Тон у Нати был тихий, непривычный. Сказала: Джанни явился поздно, не смогла на Викину квартиру вчера, сейчас пойдет. Приехал Джанни и все, похоже, берет в свои руки. Жизнь стала проще и удобнее.

Не так уж приятно слышать все это Виктору.

Но отложим терзания. На них нет ни времени, ни сил.

Наталия торопится к нему на квартиру, потому что потом опять должна в редакцию.

— А ты сюда собиралась?

— Как бы то ни было, редакционное задание надо взять. Я позвоню тебе из редакции. Нет. Даже раньше, как только окажусь у тебя на квартире.

— Если только в туннеле телефонная связь не будет обрываться.

— А ты что, Виктор, в подземельное странствие держишь путь?

Теперь еще Ульрих. Слушая Ульриховы новости, одевался одной рукой. Не в каску камуфлированную и не в бронежилет. Хотя, быть может, и следовало бы. Откуда берутся эти мысли? Во сне Бэр, что ли, навеял? Скорее это подспудный страх за Бэра проявляется. Сегодня у Бэра риск. Сидеть в президиуме, в тире, Бэр будет мишенью, желтком на сковородке. Надеюсь, там хоть металлодетекторы есть для посетителей израильско-немецкого междусобойчика. Мало ли параноиков! Неужто опять окажется прав старый перестраховщик Ульрих?

— Запомни, я предсказываю! Напрасно Бэр ваш ставит себя под удар. Что делать, если меня никто не слушает. Хорошо хоть тебя на этом выступлении не будет.

— Как это не будет? Мирей сказала, что я должен сидеть в зале и создавать публику.

— Ох, Вика, лучше бы ты где-нибудь в другом месте посидел. Хотя, зная твою пунктуальность, есть надежда — опоздаешь. Кстати, докладываю, дом твоей Мирей освидетельствовали.

— Ты, что ли, ездил?

— Ортанс там побывала. Тишь да гладь. В квартиру непосредственно не попала, но ей хватило разговора с привратником. Представилась: от коллегии адвокатов. Портье пошел, проверил, в квартире мирно. Как и вчера и позавчера, когда он заходил поливать цветы. Теперь по поводу переговоров с болгарами. Она говорит, что права на документы принадлежат тебе. Дед явно отправлял те документы твоей матери, а ты наследник. Это чистое дело. Кто присвоил и держит документы, он их держит незаконно. Эта дама, Ортанс, не исключаю, скоро прибудет к вам во Франкфурт. По своим делам собиралась. Договорись с болгарами о встрече в пятницу. Она сказала, с тобой пойдет. Посуфлирует в беседе с продавцами документов. Она думает, сумеет получить для тебя бумаги.

Это здорово, что Ульрихова адвокатша так активно помогает. Конечно, до пятницы еще дожить. Но задумываться опять-таки некогда. Ждут уже коллеги из гуверовского архива. Так что им говорить об Оболенском?

Завтрак, столик. Украинки, что позавчера переговаривались над яичницами, на этот раз в дальней части зала. А у входа уже сидят толстый и тонкий переговорщики-гуверовцы.

Как же они удивлены, когда Виктор выпаливает, что, не исключено, предстоит все-таки объявить аукцион. Это может решить только Бэр.

— Как? Разве не договорились о прямом приобретении прав на архив Оболенского? Что случилось? Мы можем оказаться в затруднении. Поднять бюджетный потолок… Наша администрация может воспринять это с неудовольствием… О’кей, оставим до завтра. Обсудим ситуацию после приезда профессора Бэра.

Пришлось Виктору сказать им: подождем.