Владимир Сотников - Вангелия

Она ожидала чего угодно, даже того, что Алексей повернется, ни слова ни говоря, и выйдет, хлопнув дверью. Но он…

– Оля, милая, что я с тобой наделал!

Ольга почувствовала, как руки мужа обхватывают ее колени. Она почти с ужасом смотрела на него, стоящего на коленях перед нею, слышала никогда прежде не слышанные нотки отчаянной рестерянности в его голосе.

– Алеша, ты что?.. – с трудом выговорила она.

– Я же понимаю, как ты из-за меня рискуешь, чем рискуешь!.. Страшная перед тобой вина!

Он коснулся ее колен лбом, плечи его вздрогнули и замерли.

Ольга порывисто наклонилась к нему.

– Алеша, милый, что ты? – воскликнула она. – Какая вина? Мне жизни нет без тебя! Когда я узнала, кто ты… Разве что-нибудь переменилось? Я тебя люблю…

Он поднял глаза. Счастье проступало в них сквозь тоску и отчаяние. И то же счастье было в его руках, когда, поднявшись, он обнял Ольгу, прижал к себе, и счастьем дышали его губы, касаясь ее губ…

– Ну да, не все я тебе сказал, – смущенно кивнул он, когда они перестали целоваться и наконец смогли посмотреть друг другу в глаза. – Есть третье дно! Ишь, как Ванга твоя догадалась… Конечно, никакой я не тамбовский помещик, Оля. В Москве родился, на Пресне. Отец рабочий, мать прачка. Правда, к деду с бабкой летом под Тамбов ездил. Они в деревне жили, крестьяне. А дворянство – это легенда.

– И в Праге ты не учился? – спросила Ольга.

Ей было легко, даже весело почему-то. Правда и любовь, которые были в ее муже, заполнили ее тоже, до самой глубины ее существа, и счастье хлынуло в нее вместе с этой правдой и с этой полной, окончательной его любовью. В таком ощущении бесконечного счастья ей и расспрашивать его хотелось бесконечно – обо всем.

– В Праге учился, – сказал Алексей. – Но только год, по заданию уже, чтобы биографическая достоверность была. А вообще-то я медицинский в Москве еще закончил. Перед разведшколой.

Он неожиданно замолчал. Ольга со страхом заметила, что любовь к ней снова сменяется в его глазах отчаянием.

– Что ты? – спросила она.

– Я не знаю, что мне теперь делать, Оля, – тихо сказал он. – Впервые – не знаю.

– Из-за меня?

– Нет, все-таки не из-за тебя. Сегодня я встречался с… Ну, неважно, с кем. С одним человеком из Москвы. И получил от него задание. Которое выполнить не могу.

– Это опасно?

– Не в том дело. Все опасно. Ничего безопасного в моей жизни давно уже нет. А это задание я не могу выполнить, потому что… Против меня всего оно! – горячо проговорил Алексей. – Мне надо перестать быть собой, чтобы его выполнить.

– Успокойся, Алеша, – сказала Ольга. Она села на табурет и потянула его за руку, чтобы он сел тоже. – Тебе не надо переставать быть собой. В чем состоит это задание?

– Понимаешь, – сказал он, послушно опускаясь на стул напротив жены, – я, конечно, передал в Центр то, что узнал тогда от Грюнлиха. Ну, что война начнется в июне. И меня удивило, что реакции на мое сообщение не было. Я спросил… того, с кем обычно связываюсь здесь, в Софии, что это значит. Он не смог мне ответить. А потом немцы перешли нашу границу… Как это выдержать, Оля? Я все время думал: наверное, я не сумел быть убедительным, наверное…

– Ты не должен себя винить. – Ольга коротко коснулась ладонью его руки. – Ты сделал все, что мог. Не в твоих силах было предотвратить войну. А что сказал тебе человек, с которым ты встречался сегодня? – напомнила она.

– Сказал, что я должен через фон Дидерикса передать в немецкое посольство предложения советского руководства Гитлеру.

– Как?! – ахнула Ольга. – Какие же могут быть предложения? Ведь война!

– Вот именно, – кивнул Алексей. – Мне тоже кажется, что никаких предложений быть уже не может. И тем не менее советское руководство предлагает Гитлеру остановить наступление и объявить случившееся приграничным инцидентом. Далеко зашедшим инцидентом, – зло усмехнулся он. – В обмен на это СССР готов передать Германии Карелию, большую часть Украины и другие советские территории по взаимной договоренности. Вот так вот.

– Этого не может быть! – расширенными глазами глядя на мужа, проговорила Ольга. – Да нет же, это он сам такое придумал, я уверена, этот твой… собеседник! И что ты ему сказал?

– Сказал, что рассматриваю это как провокацию. Что не верю, чтобы руководство СССР могло пойти на такой сговор с Гитлером.

– А он?

– А он мне сказал, что я не в церкви и веры никакой от меня не требуется, а требуется срочно встретиться с Дидериксом и выполнить задание.