Евгений Будинас - Перловый суп

На очень многие простейшие вопросы я не могу конкретно и внятно ответить. Я начинаю со слов «видите ли»...

Например, на вопрос, сколько у меня детей, я отвечаю:

— Видите ли...

И после этого объясняю, что на самом деле у меня трое детей, но у моей второй жены был сын от первого брака. Поэтому, если считать и его тоже, то тогда, наверно, у меня четверо детей.

Сколько у меня на даче этажей?

— Видите ли...

Дело в том, что количество этажей зависит оттого, что считать этажом... Моя дача потрясает абсолютно всех. Недавно, к своему удовольствию, я услышал мнение авторитетного для меня человека, который сказал, что моя дача — лучшая из всех, которые он видел. Не самая роскошная, не самая большая, и даже не самая оригинальная. Она, по его словам, самая человечная, самая естественная, и она самым лучшим образом соответствует характеру своего хозяина. А потом этот человек вдруг спрашивает:

— А кто проектировал вашу дачу?

И я, конечно, отвечаю:

— Видите ли...

Потому что проектировала дачу... жизнь.

Строил я этот дом двадцать пять лет. Начал с покупки в деревне небольшой избушки площадью 16 квадратных метров, которая так и сохранена в виде одной из комнат теперешнего дома. Потом из года в год что-то пристраивал, переделывал, наращивал, руководствуясь при этом принципом гениального архитектора Райта, который говорил, что дом — это функциональное создание, и развиваться он должен так же естественно, как потребности человека. Меня этот принцип восхитил еще в Тбилиси, где я увидел, что в подвале дома, который построен на крутом берегу реки, может быть не только окно, но и балкон.

И так мне приходилось отвечать на все элементарные вопросы, в том числе и на вопросы налоговой инспекции о зарплате:

— Видите ли...

Видите ли, очень трудно понять, за счет чего я живу, сколько я зарабатываю...

Я всегда писал безграмотно, и никто не мог мне помочь. Потому что у меня такая конституция сознания — если говорили, что в каких-то случаях нужно писать через «а», а в каких-то через «о», то для меня это были пустые звуки. Даже в самых простых вещах, когда, например, нужно было запомнить, как зовут девушку — Лида или Люда... Я решал: эту девушку зовут Лида, как город. А другую девушку зовут Люда, не как город... И все равно Люду называл Лидой.

По этому поводу я однажды прочитал у Замятина развеселившее меня замечание: мол, в условиях социализма приставка утратила смысл, потому что на белорусско-украинской границе с одной стороны плаката было написано:

«Хай живе товарищ Сталин!»

А с другой:

«Нехай живе товарищ Сталин!»

А означало это одно и тоже.

Потом я развил эту тему до абсурда: в нашей стране все ТАК, потому что, например, чаще всего употребляемое ругательство «на хер мне это нужно» означает то же самое, что и «ни на хер мне это не нужно». То есть, слова «да» или «нет» в условиях абсолютного нашего пофегизма не играют никакой роли.

Я всегда легко запоминал то, в чем есть какая-то логика. Вот поэтому до сих пор помню математические формулы и теоремы, и они отскакивают у меня от зубов. И это притом, что учился я, как говорится, на круглые двойки. Еще у меня отличная память на стихи, оттого что в них есть ритм и чувства.

А вот правила... На экзамен в ГАИ я пошел по большому блату. Мне выдали билет, в котором было десять вопросов. На все вопросы я самым добросовестным образом ответил, ведь до того тщательно проработал сборник ПДД. Реакция же офицера была запредельной:

— Боже! -вскрикнул он. -Какой кретин! Из десяти вопросов вы на все десять ответили неверно. Такого не было ни разу!

Не удержался он, несмотря на то, что я был VIP-персоной, и ему настойчиво рекомендовали меня «для положительной сдачи». Но я его понимал...

По теории вероятности, если бы я отвечал на все вопросы автоматически, не задумываясь, то все равно где-то около пятидесяти процентов положительных ответов набрал бы.

Сдавать же ПДД в возрасте, который кокетливо называют зрелым — это действительно уму непостижимо. Я понял, какое мудрое изобретение организма — склероз, какое это чудо. Он позволяет человеку забывать абсолютно все, что ему не нужно, не интересно и бесполезно. И оставляет только то, ради чего стоит жить.

О том, что у меня все же хорошая память, свидетельствует то, что я, в конце концов, великолепно знаю правила дорожного движения, ведь по каждому из них меня однажды наказывали. Я помню и за что меня наказывали, и все обстоятельства того, как это происходило. В результате я совершенно точно знаю, как себя вести в каждой из дорожных ситуаций, и прекрасно это помню.