Роберт Стоун - Псы войны

Конверс даже не попытался ответить на это обвинение.

— Я уверен, что ты — ушлый подонок, который пишет слезливую антиморпеховскую пьеску, а потом делает поворот на сто восемьдесят и берется за доставку героина.

— Отрицаю подобное обвинение, — сказал Конверс. — Больше ни слова о литературе, пока я не позвоню своему адвокату.

— Какие мы модные, — скривившись в презрительной усмешке, протянул Антейл. — Кто твой адвокат?

— Бенджамин Уайтсон. Коламбус-авеню, тридцать пять.

— Уайтсон? Уайтсон — коммунист, ты, придурок! Он не сможет помочь тебе. Давай говорить серьезно, что собираешься делать?

— Еще не решил.

— Я решил за тебя, — сказал Антейл. — Думаю, сейчас я тебя отпущу. Гарантирую, что в двадцать четыре часа тебя пришьют где-нибудь на улице. — Он доверительно наклонился к Конверсу. — Ты подумал о тех, кому перебегаешь дорожку, везя сюда скэг? О байкерах. О черномазых в Окленде. О Синдикате. Пожалуй, я сдам им тебя.

— Скажите мне вот что, — спросил Конверс, — кто эти двое?

— Вы незнакомы?

Конверс промолчал. Антейл был доволен, он засмеялся:

— Ладно, детка. Знаю, что вы знакомы. Черт побери, ну и нагнали же они на тебя страху, а? Они, Джим, просто ручные крысы. Никакого сравнения с теми, кого ты встретишь на улице.

— Кто они?

— Мои свидетели. Помогают мне вести расследование.

— Понимаю, — сказал Конверс.

— Знаешь, как обычно поступают с чужаками, которые хотят вклиниться на этот рынок?

— Ко мне это не относится.

— Тебя накачают по уши эс-ти-пи [75] STP (также DOM) — 2,5-диметокси-4-метиламфетамин, синтетический галлюциноген из группы метиловых амфетаминов. и поднесут паяльную лампу к яйцам.

— Слышал такие истории, — сказал Конверс.

— Видишь ли, они умеют только две вещи: толкать дурь и мудохать людей до посинения. Могу представить, как они с тобой разберутся.

В окно спальни Конверс видел мистера Роча, поливавшего из шланга лужайку позади своего бунгало. Похоже, тот еще и напевал.

— Что думаешь о жене и Хиксе?

— Чувствую себя третьим лишним.

Антейл так посмотрел на Конверса, будто у того не было половины лица.

— Я бы сказал, что тебя поимели.

— Послушайте, — сказал Конверс, — нам не о чем говорить.

— Ну ты дурень. Учти, от меня так просто не отделаешься.

— И дальше что?

— А то, что можешь склеить ласты. Или жить дальше, если это можно назвать жизнью.

Конверс засмеялся.

— Что с тобой? Думаешь, я шучу?

— Нет, — ответил Конверс. — Я знаю, что вы не шутите. Вы меня раскусили.

Мгновение Антейл молча смотрел на него.

— И будь так добр не забывать этого, — сказал он.

— Да как тут забудешь.

— Ты образованный человек. И превратился в зверя ради грязных денег.

— Тут я с вами не согласен, — сказал Конверс.

— Ты превратился в зверя ради грязных денег. Где твоя дочь? Тебя не беспокоит, что с ней?

— Разумеется, беспокоит. Она там, где ее оставила Мардж. Где — я не знаю.

— То-то здорово для ребенка.

Антейл с негодованием встал.

— Слушай, Конверс, — сказал он искренне, — никакой адвокат-коммунист тебя не спасет. А вот я могу — могу помочь тебе сохранить жизнь. Если захочу.

— Понимаю, — сказал Конверс.

— Расскажи мне о своей жене. Что ты знаешь?

Конверс задумался о Мардж и о том, что можно рассказать Антейлу.

— Она работала в кинотеатре. До этого — на кафедре антропологии Колумбийского университета. Театральное искусство изучала в Нью-Йорке, но это было уже давно.

Антейл снова сел. Покачал головой, сдерживая раздражение:

— Все это мне известно, приятель. Я все знаю о ее ненормальной семейке. Мне нужно, чтобы ты рассказал то, что тебе хочется рассказать о ней.

Психотерапия, подумал Конверс. Однажды ему довелось присутствовать на сеансе групповой психотерапии; другие участники сказали, что он ведет себя холодно и отчужденно. Один даже назвал его «автоматом», и всей группой они пытались заставить его заползти под матрас.

Итак, последние трое суток — это просто обычные калифорнийские дела, продолженные иными средствами. Сплошная конфронтация между освобожденными душами, сплошь вольные ассоциации.

Он напрягся, желая рассказать Антейлу что-то о Мардж и наконец поняв, что это может быть. В эзаленовском стиле [76] По названию местечка Эзален в Биг-Сур, Калифорния, где расположена одна из клиник, основанных Фредериком (Фрицем) С. Перлзом, развивавшим собственную, гуманную методику лечения психических заболеваний. .