Белва Плейн - Бессмертник

— Я дешевый себялюбец, — глухо сказал Тео. — Слушаю вас и чувствую, что красная цена мне, как говорили в Австрии, медный грош.

— Я завела этот разговор не за тем, чтобы тебя унизить. Я лишь хотела пролить свет на тот путь, который ты выбрал. Чтобы ты знал, куда это ведет. У тебя трое детей, и их дом вот-вот рухнет, полетит в тартарары. Этого нельзя допустить! Слышишь, Тео? Это невозможно! — Она почти кричала, с надрывом, со страстью. — Семья прежде всего! Всегда!

— Я это знаю, мама, и повторяю: с тем, другим, покончено навсегда. Я сегодня же скажу об этом Айрис.

Анна в ужасе подняла глаза:

— Тео! Она же не знает об… этой женщине. Если ты добавишь к ее страданиям эту каплю, она погибла.

— Но я хочу начать сначала. Честно поставить точки над «i» и начать сначала.

— И стать героем в собственных глазах! А что твоя честность сделает с ней, ты подумал? Тео, я буду твоим врагом по гроб жизни, если ты сейчас же не поклянешься, что никогда, никогда и ни при каких обстоятельствах не расскажешь об этом Айрис. Она в ужасном состоянии… — Голос Анны дрогнул. — Тео, я боюсь за нее. Мне страшно, Тео.

— Мама, повторяю еще раз: та история позади. И Айрис о ней никогда не узнает, раз такова ваша воля.

— Спасибо. И помни: я к тебе на работу не приходила и ни о чем с тобой не разговаривала.

Он кивнул:

— Я постараюсь все уладить. Я сам этого хочу. Вы же не думаете, что мне такая жизнь в удовольствие?

— Не думаю. Но должна предупредить: я не уверена, что ты сможешь все «уладить». Не исключено, что ты опоздал. И характер у Айрис очень нелегкий. Это я знаю наверняка.

Тео угрюмо улыбнулся:

— Я тоже.

Анна поднялась, накинула сползшую с плеч шубу.

— Да, она упряма и неуступчива. Но имей в виду, она моя дочь, и я ее в обиду не дам. Если вы, двое, не справитесь сами, я буду бороться.

— Мама, похоже, я всю жизнь обманывался на ваш счет. У вас внутри сталь. Кремень. Не сломаешь и не согнешь.

— Еще бы. Конечно, кремень.

Тео проводил ее через приемную, где уже накопились пациенты. Проходя мимо зеркала, она мельком взглянула на свое отражение: высокая дама с медно-рыжими волосами, особенно яркими на темном мехе шубы. Поймала она и обращенные ей вслед мужские взгляды. «Что ж, совсем неплохо, — с мрачным удовлетворением подумала она. — Неплохо для моего возраста и горестей, выпавших на мою долю».

У дверей Тео сказал:

— Милая теща, не поймите меня превратно… Но будь я постарше, когда мы с вами встретились… Или вы помоложе… Короче, вы — необыкновенная женщина. Вам это известно?

Она легонько ударила его по руке:

— Ты не в моем вкусе. Ничего бы не вышло.

Очень возможно, что как раз бы вышло. Поскольку ты, Тео, с твоей стремительной благородной грацией, все-таки очень похож на Пола.

Анна поднялась по лестнице в гостиную, где, как сообщила ей Нелли, сидела Айрис, и решительно распахнула дверь.

Айрис вскинула голову:

— Я тебя не ждала.

— Знаю. Но я решила узнать, как ты сегодня.

— С тех пор как ты меня видела, ничего не изменилось.

Девочка говорит глухим, мертвым голосом. Ей тридцать шесть лет, а я все думаю о ней как о девочке. Странно. Но в ней и вправду есть что-то детское. Эта тонкая шейка, безысходный, горестный взгляд.

— Но ведь Тео приехал.

— Да, вчера.

— Ну и?..

— И ничего. Он не должен был на мне жениться.

— Ну, это уж ему судить.

В прошлый раз я говорила с ней совершенно неправильно. Теперь придется пойти на крайние меры. Что ж, или пан, или пропал!

— Кстати, если он зря на тебе женился, исправлять ошибку поздновато. У вас полон дом детей, а ты несешь такую чушь! Самая настоящая чушь, вот что это! — Анна повысила голос, но тут же вспомнила о Нелли и заговорила тише. Впрочем, негодования в ее голосе хватало и без крика. — Посмотри вокруг! Посмотри на небо, на сверкающий снег, на мир! Он прекрасен, а ты затворилась в четырех стенах и предалась унынию оттого, что этот мир, видите ли, тебя не вполне устраивает. Ты что же думаешь, будто люди, которых принято считать везунчиками, и вправду получают все, вплоть до звезды с неба? Чем ты такая особенная, такая выдающаяся, что хочешь пройти по жизни без ноши, без бремени? Ты сотворила свое бремя сама — так неси его! Ты не одинока. — Она замолчала. Вдруг подумалось: быть может, пришло возмездие? Кара? Я наказана судьбой Айрис. Раньше я считала, что моя кара — судьба Мори… Абсурд. Все это предрассудки. Хотя Джозеф так бы не сказал. Он считает: мы непременно расплачиваемся за все, что совершили в жизни.