Том Вулф - Я – Шарлотта Симмонс

Джоджо с философским видом вздохнул и сказал:

– Знаешь, когда мы входили в отель, я вдруг подумал: а зачем этим девчонкам-группи все это нужно? Зачем они так стараются подобраться поближе к кучке баскетболистов и перепихнуться с кем-нибудь из них, все равно с кем, при том, что они никого даже не знают и, скорее всего, никогда больше не увидят? Убей, я этого не понимаю. Они ведь вроде трезвые и не под кайфом. И некоторые из них очень даже симпатичные. И совсем не похожи на шлюх. То есть выглядят они часто как шлюхи и ведут себя так же, но на самом деле они не такие. Нет, не понимаю.

– Если честно, я об этом никогда не задумывался и даже не собираюсь. По-моему, им это нравится. И мне тоже. Ну, а чего дареному коню в зубы-то смотреть?

Слова Майка чем-то зацепили Джоджо. Он никак не мог понять, что же такого странного или необычного сказал его приятель. Имейся у Джоджо расшифрованная стенограмма их с Майком разговора, он бы, наверное, сумел вычислить и понять эту странность. Рано или поздно его бы осенило: ни хрена себе, оказывается, мир не рухнул оттого, что старина Майк произнес не то три, не то даже четыре фразы, ни разу не вставив в них ни «хрена», ни «дерьма» и никаких их производных.

Вечерняя проверка присутствия личного состава проводилась обычно ближе к полуночи. Как и следовало ожидать, без пяти двенадцать в номере зазвонил телефон, и Джоджо поднял трубку стоявшего на письменном столе аппарата. Обычно функцию надсмотрщика брали на себя ассистенты тренера – Длинный Крюк Фрай и Марти Смоллс.

– Да, ты правильно попал, Крюк, – сказал Джо. – Это я.

– Завтра у нас тяжелая игра, Джоджо, – послышался голос Длинного Крюка. – Так что вы, ребята, мне мозги не трахайте. О'кей? Где там Майк? Надеюсь, что он никуда, на хрен, не свалил. И что его собственный хрен тоже отдыхает.

Джоджо протянул телефонную трубку Майку.

Слушая Длинного Крюка, Майк то и дело закатывал глаза и строил Джоджо рожи, всем своим видом давая понять, как его достал этот «мудозвон занудный».

– Я? – переспросил Майк. – Да я уже в постели. Ты меня разбудил… Ну брось, Крюк, разве я буду тебе дерьмо на уши вешать?… Все, молчу.

Положив трубку, Майк вздохнул и спросил:

– Ну что, придется… подождать… минут пятнадцать? На всякий случай?

– Я не пойду. Заниматься нужно.

– Нет, ты серьезно? Ты что, охренел?

– Да, я серьезно! Мне сейчас не до походов по бабам и вообще не до всякой такой хрени. У меня скоро экзамен по… по «Веку Сократа».

– Ну ни хрена себе! Мне, значит, нельзя…

– Заткнись и следи за базаром! – перебил его Джоджо. – Еще раз повторяю: мне можно говорить слово «Сократ», а тебе – нельзя. Хватит того, что от тренера приходится всю эту хрень выслушивать! Задолбал меня уже!

– Что, даже на ту горячую штучку не купишься, – Майк мотнул головой в том направлении, где находился вестибюль, – которая тебя там дожидается?

– Какую еще горячую штучку?

– «Какую штучку?…» Да ту самую, у которой одни только ноги, а платья совсем нет. Ей эту юбочку, наверно, еще в первом классе купили. Когда мы из автобуса вышли, она разве что прямо там на землю не легла и ноги не расставила… Да кого ты паришь? Я что, не видел, как ты ее зацепил?… «Какую штучку?…»

При воспоминании о той девушке Джоджо непроизвольно напрягся. Еще бы – попробуй забудь такую. Он представил, как она стоит перед ним… с этими неправдоподобно длинными ногами… в этом намеке на юбочку, едва прикрывающую тазобедренные суставы… а ведь под ней наверняка ничего нет… и все волоски на лобке наверняка сбриты… «По-шла-на-хрен! Изыди!» Ему не без труда удалось удалить этот соблазнительный образ из оперативной памяти своего мозгового компьютера.

– А, ты про ту девчонку! – сказал Джоджо с равнодушным видом, давая Майку понять, что, с его точки зрения, эта фанатка ничем не отличается от других. – Ну да, горячая, это ты правильно подметил. Но у меня сегодня в голове только этот гребаный экзамен. Схлопотать двойку у этого типа Марголиса – пара пустяков, а мне сейчас только двойки и не хватало.

Майк сделал еще несколько попыток вырвать друга из цепкой хватки ложных представлений о праведной жизни, заключающейся в воздержании от некоторых ночных удовольствий, но в итоге сдался: Джоджо был непреклонен.

– Ну и ладно, дело твое, – заявил наконец Майк. – Хочешь быть мудаком – кто же тебе запрещает… Учись, учись, будешь умным, как… не скажу кто… Только сделай одолжение – не выеживайся, если вдруг кто-нибудь из… верных болельщиц дьюпонтской команды… захочет присоединиться ко мне, когда я надумаю возвращаться в номер.