Том Вулф - Я – Шарлотта Симмонс

Мама улыбалась, но Шарлотта видела, что она нервничает. Мама вообще не была уверена, что правильно поступила, пригласив Томсов. Ни светского общества, ни четкого разделения на социальные классы в округе Аллегани не было; все люди просто делились на уважаемых и неуважаемых. Уважаемыми считались те, кто ходит в церковь, соблюдает заповеди, с уважением и серьезностью относится к образованию, даже если сам не получил хорошего образования. Уважаемые люди не злоупотребляли спиртным, особенно при посторонних, а еще – много работали, при том условии, конечно, если им удавалось найти работу в радиусе пятидесяти миль от Спарты. И, разумеется, они были добрыми соседями в старом деревенском понимании этого слова.

Однако и среди людей уважаемых существовало некое статусное разделение. Не обращать внимания на достаток и занимаемое в обществе положение было просто невозможно. Что касается достатка, мистер Томс тут ничем не выделялся среди соседей – по крайней мере, никому об этом не было известно, – однако его положение директора школы придавало ему особый статус. Человек он был по натуре добродушный, открытый и незаносчивый и вел себя, как подобает Простым Людям; кроме того, он всегда и во всем помогал Шарлотте, проявляя неподдельный интерес к ее судьбе; но его жена – Сара, а не Сьюзен – другое дело: это была величина неопределенная. Оба они были не местные, но мистер Томс, который родился в Чарльстоне, штат Западная Виргиния, легко и просто стал в Спарте своим. И он, и его жена в свое время закончили колледж с дипломами магистров. Миссис Томс устроилась работать на завод «Мартин Мариетта», как только тот открылся. Она была не то из Огайо, не то из Иллинойса, в общем, откуда-то из тех мест, и слыла среди соседей довольно замкнутой, необщительной и даже, быть может, немного высокомерной (степень неодобрительности этого определения варьировалась в зависимости от того, насколько часто соседям приходилось с ней общаться). Шарлотта готова была побиться об заклад, что маму больше всего беспокоит именно предстоящее появление миссис Томс.

На мгновение в выходившие на шоссе окна ударил свет фар, затем послышался звук подъезжающей машины.

– А вот и гости, кто-то уже приехал, – радостно, чуть нараспев произнесла мама и… придирчиво оглядела гостиную, словно проводя последнюю инспекцию и надеясь устранить любые еще оставшиеся недостатки.

Радостно – да, но вообще-то мама обычно так не говорит: не комментирует очевидные факты. Это был еще один признак того, что она не на шутку взволнована. Другое дело, что ее волнение не шло ни в какое сравнение с той опустошенностью, обреченностью, какие испытывала Шарлотта. «Кто же это приехал? Господи, пусть это только не будут Лори и мисс Пеннингтон! Лори собиралась заехать за мисс Пеннингтон и привезти ее. Пусть лучше это будут мистер и миссис Томс! Они знают меня гораздо меньше! Господи, дай еще хоть чуть-чуть времени, хотя бы пятнадцать минут! Пусть эти пятнадцать минут я проведу только с Томсами! Мне и с ними-то нелегко будет, но это ничто в сравнении с той тяжестью, которая навалится на меня, когда приедут моя лучшая подруга и любимая учительница! Неужели я так многого прошу?»

Стук в дверь – безошибочно узнаваемый стук самодельного дверного молотка, который папа когда-то подвесил на косяке входной двери. Сердце Шарлотты бешено забилось. Папа открыл дверь…

…И сияющее лицо мистера Томса появилось в дверном проеме. Он улыбался точь-в-точь так же, как тогда, на выпускной церемонии! Пока они с отцом пожимали друг другу руки, Шарлотта успела разглядеть его плащ на клетчатой подкладке, темно-синий блейзер, галстук, темные шерстяные брюки. «Насколько же я отвыкла видеть на мужчинах обычные шерстяные брюки», – невольно отметила про себя Шарлотта. В Дьюпонте можно было за целый месяц не встретить ни одного преподавателя в обычных традиционных брюках со стрелками – не говоря уж о студентах. Мистер Томс тем временем отступил в сторону и пропустил вперед свою супругу. Миссис Томс была очень миловидная, по-своему даже красивая брюнетка, с довольно крупным, но правильной формы носом, с губами, изогнутыми в постоянной словно бы чуточку игривой улыбке, темными и одновременно томными глазами, подкрашенными, может быть, излишне заметно – по меркам Спарты, но она всем своим видом давала понять, что имеет право позволить себе некоторые маленькие вольности. Узкий подбородок немного портил лицо, а на лбу заметна была вертикальная морщинка, видимо образовавшаяся оттого, что миссис Томс все время старалась изобразить серьезную женщину, готовую в случае чего постоять за себя. Одета она была вполне обычно, без особых претензий на моду: серовато-синее платье и кардиган цвета фуксии с перламутровыми пуговицами, придававшими ее облику некоторую чопорность. Мама приветствовала Томсов со слегка преувеличенным оживлением.