Том Вулф - Я – Шарлотта Симмонс

– Со мной? – До чего же Хойту хотелось говорить как можно круче, стараясь, чтобы голос не срывался и не звучал чуть ли не на целую октаву выше обычного.

Судя по всему, Рейчел не шутила и они договорились встретиться завтра за ланчем в «Холидей-Инн» в Честере. «Холидей-Инн» в Честере… Хойт готов был поспорить с кем угодно на что угодно, что остановилась эта красотка именно там. Он проникновенно посмотрел ей в глаза… В ответ ее глаза заблестели… сверкнули… загорелись… А ведь сразу этот внутренний огонек в ней и не разглядишь. Отгородилась, понимаешь ли, фасадом: причесочка, высокие скулы, влажные губы, лебединая шея… цепочку повесила… Знать бы еще, что этот ее блеск в глазах означает?…

– Забито! В «Хотидей-Или», – сказал Хойт. Парень чувствовал, что выражаться членораздельно ему с каждой минутой становится все труднее.

– Что?

– В «Ходитей»… в «Ходилей»… ну, в общем, заговорились! – «А дела-то, оказывается, совсем плохи, – подумал он, нервно рассмеявшись в попытке скрыть печальное положение дел. – Несу какую-то чушь, а путного ничего в голову не лезет». Впрочем… да хрен с ними, с умными словами. Он ведь своего добился. Подцепил! Подцепил эту красотку! Чтобы больше не говорить глупостей, Хойт решил молча кивнуть на прощанье и улыбнуться Рейчел – улыбнуться искренней и многозначительной улыбкой.

Блин.

…Пожалуй, слишком долго он смотрел ей в глаза, когда улыбался на прощанье… прежде чем повернуться и не вполне твердой походкой поплестись к тому месту, где его ждал Вэнс.

Язык заплетался все сильнее, но в общих чертах Хойт сумел объяснить Вэнсу, о чем шла речь в «официальной части встречи», о «Пирс энд Пирс» и о разговоре с шикарной дамочкой в джемпере с глубоким V-образным вырезом.

– Вот это да! Охренеть просто! – Вэнс от удивления даже присвистнул. – Хойт, так ведь это здорово. Ты хоть представляешь себе: «Пирс энд Пирс»…

Ну-ну… В голосе Вэнса звучала радость за собрата по Сент-Рею и товарища по оружию. О том, что у Хойта не все в порядке с успеваемостью, он не просто догадывался, но знал наверняка. Сам Хойт в последнее время постоянно стонал по этому поводу. Он почувствовал симпатию к старику Вэнсерману. Молодец, не завидует. Сам же он испытал прилив жалости и сочувствия. Вэнс Фиппс в списке этой маленькой сексапильной инвестиционной банкирши не числился, или, во всяком случае, его по фотографии она не опознала…

Другой Хойт, трезвый, рассудительный и занудный, попытался было нашептать первому, крутому Хойту через плечо, что все это могло оказаться просто слепой игрой случая… максимум – везением или удачей… Что ж, крутому Хойту не составило особого труда подавить в зародыше едва начавшийся бунт на корабле. Когда в голове так штормит, тут уж не до дискуссий и рассуждений. Долой раздвоение личности, прочь сомнения. Крутой Хойт, конечно же, круче трезвого и занудного.

Из висевших по углам бара колонок слышался голос певицы по имени Конни Йейтс. Ударные, басы и электрогитары – старый добрый кантри-рок. Хойт некоторое время подпевал Конни Йейтс. Вэнс сидел за стойкой, глядя в зеркальную стену бара прямо перед собой. Вэнс Фиппс из фиппсовских Фиппсов… Ощущение было такое, что Вэнс просто не въезжает, как можно петь вслух, если ты петь совсем, совсем не умеешь. Ну, не умею, и что с того? Хойт почувствовал, что, пожалуй, во время шторма, бушующего в голове, трудно будет объяснить человеку, что он смешон в своей ограниченности. Вот Рейчел – ей бы ничего объяснять не пришлось… она бы сразу во все въехала. Он посмотрел в ту сторону, где только что сидела эта шикарная женщина… но ни ее, ни плешивого парня там уже не было.

Вот это да! Кто бы мог подумать! Совет Тайной ложи впервые собрался в комнате Шарлотты. Обычно девчонки старались сюда не соваться: понятно было, что главная здесь – Беверли, выпускница какой-то там крутейшей школы. Но сегодня – сегодня особый случай. Представьте себе: старшекурсник, без пяти минут выпускник, самый известный член самого крутого студенческого братства, приглашает первокурсницу Шарлотту быть его партнершей на официальном приеме братства Сент-Рей, которое должно состояться не где-нибудь, а в Вашингтоне! На повестке дня совета стояли два вопроса: первый: соглашаться ей или не соглашаться, и второй: что это за штука такая – официальный прием?

Оказавшись в комнате Шарлотты, Беттина и Мими изумленно переводили взгляд с одной стороны помещения на другую… с одной на другую… туда и обратно… Еще бы: чего стоило одно только хитросплетение проводов, образовавшее целые джунгли у здоровенного, окрашенного в кремовый цвет блока питания… Словно щупальца, провода шли во все стороны, снабжая энергией многочисленные электронные чудеса, принадлежавшие Беверли: плазменный телевизор, возвышающийся на изящной подставке из нержавеющей стали, зарядное устройство для мобильника, стоявшее на письменном столе, холодильник, факс, гримировальное зеркало, обрамленное подсветкой из светодиодов… казалось, всем этим достижениям технической мысли нет конца… По сравнению с половиной Беверли часть комнаты, принадлежащая Шарлотте, казалась… мягко говоря, пустоватой: стандартная дьюпонтская деревянная кровать, стул с прямой спинкой, казенный письменный стол и одно-единственное, пусть не электронное, но хотя бы электрическое устройство: старая железная, местами уже ржавеющая настольная лампа.