Светлана Шипунова - Дети солнца

— Ой, как у нас хорошо! Мама, можно, я ночевать останусь?

— Ещё чего не хватало! – говорила мама. — Что его родители подумают?

Иногда днём, когда Неллины свёкор со свекровью были на работе, я её навещала.

— Ну, как ты тут? – спрашивала я, внимательно оглядываясь в тихой, прохладной комнате. – Что тебе, собственно, не нравится? Комната большая, ты одна, никто не мешает, сиди себе, занимайся.

— Я за вами скучаю, — вздыхала Нелля.

— Мы тоже, — вздыхала я. – Слушай, а у тебя нет чего‑нибудь… э–э… воды попить?

Нелля всё понимает и хохочет. Мы вместе хохочем. Потом она говорит:

— Знаешь, я тоже есть хочу, но боюсь что‑нибудь сама брать, жду, когда они придут.

— И сидишь голодная?

— И сижу.

— Поехали домой, поедим!

— Поехали!

Долгое время она никак не называла своих свёкров – ни мама–папа, ни по имени–отчеству. «Вы», и все. Впрочем, при ближайшем рассмотрении Сережкины старики оказались людьми по–своему добрыми и хорошими, просто другими, непохожими на наших. Постепенно они привыкли друг к другу, и когда появился на свет Антон, которого дед с бабой сразу неистово полюбили, моя сестра уже вполне освоилась и командовала всем распорядком жизни в этой семье.

Я вышла замуж через год после Нелли, и мне тоже пришлось первое время жить с родителями мужа и привыкать к совсем иному укладу и иным, чем были в нашей семье, отношениям. Например, свекровь, вернувшись из поездки в Москву, за руку здоровалась со свёкром и собственными двумя сыновьями (в том числе, моим мужем). Увидев это, я чуть не упала. Мы свою маму целовали, даже когда она просто приходила с работы, не то, что приезжала из Москвы. Но они были норильчане, совсем недавно выехавшие из Заполярья на большую землю, и, как видно, суровые условия Севера наложили на нравы в их семье свой отпечаток. Впрочем, очень скоро я приучила их всех при встречах и расставаниях целоваться не только друг с другом и со мной, но даже с моими родителями и сёстрами.

Случалось, мы с Неллей жаловались нашей маме на свою жизнь в чужой семье.

— А как же вы думали? Замужем так! – говорила нам мама, которая сама никогда не жила со свекровью.

Впрочем, и мы не стали, а чуть подросли наши дети, ушли от греха подальше на частные квартиры.

— Так что ж наш любимый зятёк не приехал дом посмотреть?

— Да ну его! – говорит Нелля. – Я хоть отдохну у тебя от них, от всех.

Она приехала с Кириллом. У этого мальчика огромные, грустные карие глаза, из‑за которых на него уже сейчас обращают внимание девочки, хотя лет ему всего 11. Нелля родила его поздновато, в 37, когда старшему, Антону, было уже 14 лет. Так получилось. Кирилла она любит со страшной силой, называет «жизнь моя» и говорит, что не представляет, что бы сейчас без него делала.

— Отдохни, сестричка, а то они тебя совсем замучили!

Жалко мне Неллю. Три мужика в доме, не считая собаки. На всех приготовь, всем постирай–погладь, и ни от кого никакой помощи. При этом она продолжает служить в своём УВД, между прочим, майор милиции.

— Светка Нелюшку больше всех любит, — ревниво замечает Женя.

— С чего это ты взяла? Я всех одинаково люблю, особенно тебя.

— И почему родители не остановились на мне? – задумчиво говорит Нелля. – Были б мы, Светка, с тобой вдвоём, как бы нам хорошо было, скажи! Так нет, народили ещё этих двух!

— Вот ты, Нелька, бессовестная. Нам же с Котей тоже жить хочется!

— Да? А мы при чём? У нас из‑за вас никакого детства не было, вечно вас нянчили.

— Ты меня нянчила? Ты меня била! – смеётся Котя.

— Тебя била, а Женьку нянчила.

— Женьку все нянчили.

— Котя меня не нянчила, она меня била, — говорит Женя.

— Я тебя била? Когда? Вот наглая!

— А помнишь, ты скатерть бархатную порезала и заставляла меня сказать, что это я, потому что мне ничего не будет, а тебе попадёт.

— Сколько можно одно и то же рассказывать?

— Нет, самое смешное было, — не унимается Женя, — как Котя учила меня кувырок делать. Ты, говорит, неправильно делаешь, смотри, как надо. Стала на кровать… А сама уже здоровая дылда была, и — бабах! Окно ногами выбила.

— Ну и что смешного?

— Ничего. Просто.

— Светка! Нелька! Бегите скорее! Там вашу Котю девчонки лупить хотят!

Мы срываемся с места и несёмся за дом, на поляну, но там никого нет, тогда мы, не сговариваясь, бежим к банковским домам и там, в глубине чужих дворов натыкаемся на стоящих тесным кольцом девчонок лет восьми–девяти. В центре кольца вся красная стоит наша Котя.