Светлана Шипунова - Дети солнца

Осталось решить проблему пианино.

— Может, новая хозяйка оставит себе?

— Я уже спрашивала, ей не надо.

Жалко. Это ж все‑таки не сковородка старая и даже не телевизор, который уже уехал на дачу к моей свекрови.

Пианино стояло в опустевшей и даже начавшей ремонтироваться квартире неприлично долго. Новая хозяйка сначала просто накрыла его какими‑то тряпками, потом передвинула из зала в прихожую, потом и вовсе выставила на лестничную клетку. И там оно стояло ещё какое‑то время, и дети, забегая на 9–й этаж, открывали крышку и колотили по клавишам, чуть ли не сидели на нём, кто‑то прилеплял к его поцарапанным уже бокам жвачку, кто‑то даже тушил, видимо, об него окурки. Очень скоро вид оно приобрело совершенно непотребный.

Наконец Нелле подсказали телефон какой‑то женщины, у которой девочка учится в музыкальной школе, а инструмент купить не на что, она позвонила и предложила ей поехать по такому‑то адресу и забрать пианино.

— Вызовете мастера, он вам его настроит, и будет ещё играть, оно хорошее пианино, — объясняла Нелля.

— Да у меня денег совсем нет, сколько вы за него хотите? — спрашивает эта женщина.

И Нелля отвечает, что нисколько мы не хотим, так забирайте, мы вам ещё спасибо скажем, потому что сердце кровью обливается, как подумаем, что оно там стоит в подъезде. Женщина обрадовалась, и в тот же день пианино снесли на руках с 9–го этажа и увезли в неизвестном направлении.

Дома я стала разбирать мамины бумаги, извлечённые из разных ящиков и торопливо сваленные в одну коробку. Всё перемешалось – трудовая книжка, партбилет, удостоверения — ветерана труда и пенсионное, старые почётные грамоты и благодарности, книжка квартплаты, письма от тёти Инны из Белгорода–Днестровского и Аллочкины с Камчатки, Женин табель успеваемости за первый класс, газета с моей первой публикацией, письмо от Антоши из пионерлагеря, квитанции за газ, вырезки из газет с кулинарными рецептами… И вдруг наткнулась на сложенный вдвое листок. Развернула, там всего две строчки, в столбик, как начало стихотворения:

Бедная мамочка, что это она? Зачем? И главное – когда? Давно, или, когда уже слегла? Я тихо поплакала над этой бумажкой, потом сложила все назад в коробку, заклеила скотчем и задвинула в дальний угол шкафа.

Всё. Хватит. Надо жить дальше.

— Дружок! Дружок! — кричу я, высунувшись из окна кухни. — Домой!

Никого не видно на узкой асфальтовой дорожке, ведущей сверху, от магазина, к нашему дому. Но проходит минуты две–три, и откуда‑то из‑за гаражей выскакивает и несётся, сломя голову, так, что уши развеваются, белый, лохматый пёс.

— Домой, домой! — подгоняю я, чтобы он не передумал и не увильнул перед самым подъездом в сторону.

Он забегает в подъезд, проносится мимо лифта на лестницу и пулей взлетает на четвёртый этаж. Я открываю ему дверь и говорю:

— Вот молодец, вот хорошая собачка!

Звать его с улицы приходится только в те дни, когда в одном из соседних домов загуляет какая‑нибудь сучка. Тогда мой Дружок заступает у её подъезда на «боевое дежурство» и караулит. Причём неважно, какой эта собачка породы и какого роста, он любит их всех без разбора и очень многих весьма успешно, судя по тому количеству похожих на него – белых с непременным черным пятном на боку – щенков, которые бегают в нашем микрорайоне. Иногда мои призывы из окна кухни не дают никакого результата, тогда я сама иду на поиски.

— Вы не Дружка ищете? — спрашивает совершенно незнакомая женщина. — Он был в нашем доме, на 11–м этаже.

Его все тут знают.

— Ваш Дружок садился в автобус на остановке «Горбольница».

— Что вы говорите? И сел?

— Нет, его отогнали.

Вот бродяга! Это он за какой‑нибудь женщиной увязался, у которой собака гуляет.

Но если нигде не пахнет, мой Дружок прибегает домой сам и издаёт у двери один, но громкий «гав!». Я рада и иду открывать. Бывает, что он поранит лапу или погрызётся с другими собаками, тогда, раненый, он не может подниматься по лестнице, а сидит у лифта и ждёт, когда кто‑нибудь будет ехать и его подвезёт. Поскольку Дружок — субъект, всем в нашем доме известный, его без вопросов завозят на наш 4–й этаж.

— Ах, ты мой сладенький! — приговариваю я, моя Дружку лапы в ванной.

— Боже мой! — удивляется Нелля, бывая у нас в гостях. — Кто бы мог подумать, что ты — ты! — будешь так любить эту собаку!