Он судорожно вздохнул и очнулся, рассеянно посмотрел по сторонам. В камине догорал огонь. Он встал, устало подтянул гирю часов, безвольно послонялся по комнате из угла в угол, потом сел и склонился над дневником. Его худое, невыразительное с болезненной желтизной под глазами лицо оживилось. Он нуждался в сочувствии и понимании и попытался написать что-нибудь для неведомого читателя. Слова ложились на бумагу, как на плаху…
Седьмому заместителю Тиррана было очень страшно и очень совестно. Белки его глаз отливали желтизной, у рта залегли дрожащие складки. Растопыренными пальцами он опирался о напольное судно…
Спокойнее всех вел себя Восьмой заместитель Тиррана. Он обмахивался пальмовой ветвью и потирал нос, крючком свисающий с его лица. Припев какой-то песенки не выходил у него из головы со вчерашнего дня…
Лица остальных заместителей Тиррана ничего не выражали, кроме нетерпеливого и беспокойного ожидания своей участи.
Секретарь ходил по комнате из угла в угол, положив подбородок на грудь.
«Слона раздражает белое платье, быка — красное. Что лучше одеть?..» — думал он. Посреди комнаты стоял чемодан с протертыми боками. Этот чемодан он всюду возил с собой. Понимая очевидную невозможность бегства, он мысленно был уже на пути к обетованной земле, где можно было жить и не беспокоиться. Подходящее место, где он решил построить дом для двух человек, было голое и сухое. В дождь там играли дети. Он вкопал в землю семь столбов, сплел из веток стены, обмазал их глиной, устроил шатровую крышу из соломы…
В дверь кто-то поскребся. Секретарь замер, побледнел. Он давно не обращал внимания на эту запертую дверь, и вдруг она приоткрылась. Он ошеломлено зевнул и уставился на Шуута, словно встретился с призраком, каким Шуут и был. Вел он себя беспокойно и странно.
— Что тебе нужно?..
— Он умер… — Шуут улыбнулся гераням, сникшим от жары.
— Кто умер?..
— Савва умер… — прошептал Шуут одними губами.
— Что-что?.. нет, я не верю… — Секретарь повел плечами, ощутив странную дрожь, как будто его кто-то коснулся ледяными руками. Шуута уже не было в комнате…
Шуут поднялся по лестнице в свою комнату. Шел он скованно, ноги как будто налились свинцом. Вдруг он заговорил на языке, на котором никогда не говорил, сорвался с места и воспарил, облетел комнату, провожаемый изумленным взглядом мопсика, который с лаем бросился за ним, когда он вылетел на террасу.
Вернулся Шуут спустя полчаса возбужденный и озадаченный. Он не знал, как объяснить происходящее с ним и чтобы не искушать судьбу, привязал себя к ножке стола.
«Возможно, что я некогда жил на небе, но по какой-то причине оказался на земле…» — Высказав самому себе еще целый ряд не менее фантастических предположений, Шуут вскользь глянув по сторонам. Он обратил внимание, что мопсик изменил свое обличье, и Башня преобразилась, она напоминала паука, запутавшегося в паутине улиц, и стала как будто меньше ростом. Она сместилась к краю болотистой низины. Окунувшись в эту странную действительность, Шуут какое-то время не подавал признаков жизни.
Послышался гул. С потолка на пол медленно осыпались чешуйки побелки. Как будто очнувшись, Шуут ощупал себя, порылся в карманах, вывернул их. Записка исчезла. Минуту или две он ходил по комнате, озираясь и кусая ногти. Он еще надеялся, что записка найдется там, где он меньше всего ожидал ее найти. Случайно заглянув за шкаф, он увидел там несколько портретов Старика. Как будто многорукий и многоглазый, Старик следил за ним, при этом он не терял конкретности и чисто человеческих черт. Как-то странно хихикнув, Шуут с опаской отвязал веревку и пошел, бледный, как полотно, в сторону арсенала. Шел он неверными ногами, поминутно оглядывался. Казалось, что кто-то идет за ним по пятам. Позади он слышал шаги, но никого не видел. Проход в стене постепенно сужался. Он с трудом протиснулся в щель двери и с облегчением вздохнул. В ритуальном зале потрескивали свечи, тонули в сумерках полукруглых ниш белые статуи кумиров, флаги, знамена. Он улыбнулся. Улыбка погасла. Почудилось чье-то присутствие. Он тревожно глянул по сторонам. Неожиданно флаги и знамена взметнулись, как будто где-то открылась дверь. Свечи погасли. Растерянно Шуут пошарил по карманам, чиркнул спичкой. Качнувшееся пламя выхватило часть стены, подернутые рябью знамена. Он отступил к лестнице. Он спускался все ниже, приостанавливаясь на каждой ступени. Ступени вели в темноту и только о части лестницы можно было сказать, что она существует реально…
Читать дальше