Дэвид Гудис - Любимая женщина Кэссиди

— Я не хотел, — тихо вымолвил он.

— Знаю, — улыбнулась она. — Все в порядке.

Он шагнул к ней, поднял с пола:

— Я очень виноват. Как я мог это сделать?

Она прислонилась к нему головой:

— По-моему, я заслужила.

— Нет, зачем ты так говоришь?

— Это правда. Ты велел мне не пить.

— Только ради тебя самой.

— Да, я знаю. Знаю. — И теперь она заплакала.

Дорис плакала тихо, почти беззвучно, но Кэссиди слышал плач, тупой бритвой медленно врезающийся ему в душу. Он чувствовал себя подвешенным над бездной безнадежности, над пропастью бесконечного разочарования. А режущая боль была напоминанием, что все бесполезно, не стоит даже стараться. Но потом Дорис сказала:

— Джим, я постараюсь. Изо всех сил.

— Обещай.

— Обещаю. Клянусь. — Она подняла голову, и он по глазам увидел, что Дорис говорит серьезно. — Клянусь, я тебя не подведу.

Он заставил себя в это поверить. Целуя ее, верил, лелеял эту веру. Боль ушла, и он ощутил нежную сладость ее присутствия.

На следующее утро Кэссиди прибыл в депо и увидел, что над автобусом трудится механик. Механик был из расположенной неподалеку авторемонтной мастерской и, должно быть, получал почасовую оплату. Кэссиди какое-то время понаблюдал за механиком, а потом велел ему отойти.

Дело было в карбюраторе. Механик только осложнил и ухудшил проблему, теперь она стала серьезной. Кэссиди сыпал проклятиями и потел почти сорок минут, а когда перешел к заключительной подгонке, увидел приближающегося вместе с механиком инспектора и приготовился к спору.

Инспектор сказал, что Кэссиди не имеет права вмешиваться в работу нанятого механика. Кэссиди сказал, что механику следует изучить свое дело, прежде чем наниматься на работу. Инспектор спросил, не хочет ли Кэссиди поскандалить. Кэссиди отвечал, что не хочет, но его дело — водить автобус, а водить его он не сможет, если автобус не будет двигаться. Механик что-то проворчал и ушел. Инспектор пожал плечами и решил замять дело. Повернулся к ожидающим пассажирам и сообщил, что автобус готов.

Автобусу предстояла полная загрузка, и Кэссиди это радовало, ибо они с автобусом были готовы доставить всех этих прекрасных людей в Истон. Пассажирами в основном оказались пожилые женщины, которые уже успели сплотиться в лишенный особого смысла, однако приятно беседующий кружок. Все они говорили о том, какое чудесное выдалось утро, о том, что надеются вовремя приехать в Истон и пообедать там-то и там-то. И о том, какой славный городок Истон. И о том, с каким облегчением уезжают для разнообразия из Филадельфии.

Были еще несколько пожилых мужчин, которые, кажется, ехали без особой цели. Некоторые прихватили с собой внуков, и дети носились вокруг, словно маленькие зверьки. Один вопил, выпрашивая конфетку, а получив отказ, взбунтовался, не желая садиться в автобус. Какая-то пожилая леди указала дедушке, что ему должно быть стыдно, конфетка безусловно не повредит милой крошке. Старик посоветовал ей заниматься своими делами. Дискутируя насчет конфет, они загородили дверцу автобуса, и Кэссиди попросил их доспорить в салоне.

Очередь пассажиров медленно двигалась мимо собиравшего билеты Кэссиди. Автобус заполнялся, наконец все места были заняты, кроме одного. Стоя у дверцы, Кэссиди увидел, как через турникет прошел последний пассажир. Это был Хейни Кенрик.

На Хейни была широкополая темно-коричневая шляпа с заткнутым за ленту ярким оранжевым пером. Он был одет в двубортный темно-коричневый костюм, казавшийся почти новым. Розовая физиономия лоснилась — последние полчаса он явно провел в парикмахерской. Хейни широко улыбался, подходя к Кэссиди и предъявляя билет.

Кэссиди проанализировал его улыбку. Она выражала преувеличенное веселье мужчины, проведшего ранние утренние часы за бутылкой виски. Похоже, Хейни принял достаточно, чтобы чувствовать себя счастливым.

Кэссиди покачал головой:

— Нечего тебе тут делать, Хейни.

— Да смотри, вот билет. Еду в Истон.

— Зачем тебе в Истон?

— Да вот, думаю обработать сегодня городок.

— Для торговли вразнос нужен автомобиль, — возразил Кэссиди. — Где твой автомобиль? Где товар?

Хейни призадумался на секунду. Потом сказал:

— Ну и что? Осмотрюсь, изучу спрос.

Кэссиди заметил, что наблюдавший инспектор подходит послушать, в чем дело. Понял, что против билета Хейни не поспоришь, велел себе смириться и сказал:

— Ладно, садись.

Проследовал за Хейни в автобус и приказал себе позабыть про него. Представить Хейни просто одним из пассажиров. Уселся на место водителя, толкнул рычаг, закрыв дверь. Потом повернул ключ зажигания и запустил мотор.