Дэвид Гудис - Любимая женщина Кэссиди

— Не говори. Посмотри ему в глаза. Он вляпается в кучу неприятностей.

Спан взглянул на Полин и приказал:

— Вали отсюда.

— Да в глаза ему посмотри...

— Я сказал, вали отсюда. — И Спан сделал короткий, очень быстрый жест указательным пальцем.

Полин встала из-за стола, попятилась через зал, наткнулась на свободный столик, уселась за него и вытаращила глаза на Спана и Кэссиди.

— Она права, — признал Спан. — Вид у тебя нехороший.

— Где живет Хейни?

— У тебя очень плохой вид, Джим. Могу точно сказать, ты ни черта не соображаешь. Ты в плохом, ненормальном расположении духа. — Спан плеснул выпить и пододвинул стакан к Кэссиди.

Тот взглянул на выпивку, начал было отодвигать стакан, а потом очень быстро, словно чтобы разделаться с этим процессом, поднял, опрокинул спиртное в рот, поставил стакан, посмотрел на Спана и спросил:

— Скажешь?

— Я уверен, тебе не хочется в тюрьму. Спиртное подействовало эффективно. Кэссиди слегка расслабился и объявил:

— Мне хочется только немножко потолковать с Хейни.

Спан закурил сигарету, очень глубоко затянулся и, заговорив, выпускал маленькие облачка дыма.

— Хочешь разделаться с Хейни? Хочешь, чтобы он убрался отсюда? Давай я это сделаю. Могу это устроить.

— Нет, не так. Не таким макаром.

Как раз когда Кэссиди это произносил, Спан разглядывал длинное тонкое лезвие ножа, который как будто приплыл откуда-то ему в руку.

— Ничего серьезного, — заверил Спан. — Просто немножко пощекочу. Просто чтобы усвоил общую идею.

— Нет, — сказал Кэссиди.

Спан любовно смотрел на лезвие:

— Тебе это не будет стоить и пяти центов. — Он играючи высовывал нож из-под стола на несколько дюймов и прятал обратно. — Я ему только на вкус дам попробовать, вот и все. После этого он не доставит никаких проблем. Гарантирую, что он будет держаться подальше от Милдред.

Кэссиди нахмурился:

— Кто сказал, будто мне этого хочется?

— Разве дело не в этом?

— Ничего похожего. Дело во мне. Сегодня он дважды пытался отправить меня в больницу. Может быть, даже в морг. Мне просто надо узнать почему.

Спан слегка приподнял брови:

— Почему? Это легко понять. Он знает, что ты жутко бесишься после этих дел с Милдред. Считает, что собираешься до него добраться. И думает добраться до тебя первым.

Кэссиди покачал головой:

— Нет, Спан. Совсем не так. Он знает, что я покончил с Милдред. Мне плевать, пусть он имеет ее днем и ночью. Пусть ее кто угодно имеет.

— Ты серьезно?

— Хочешь, чтоб я объявление напечатал? Конечно, серьезно.

— Ну? Правда?

— Богом клянусь. — Кэссиди налил порцию, проглотил. — Слушай, Спан. Я нашел себе новую женщину...

— Ага, — сказал Спан. — Я все слышал. Нам Шили рассказывал. — Он улыбнулся Кэссиди. — Мне тоже такие нравятся. Худые. По-настоящему тощие. Как тростинки. Как вон та. — Он ткнул пальцем назад, указывая на Полин. — Не знал, что тебе они по душе. Ну и как она?

Кэссиди не ответил. Смотрел на бутылку, стоявшую на столе. По его оценке, там оставалось три порции. Он испытывал желание выпить все три одним долгим глотком.

— По-настоящему худенькие, — продолжал Спан, — похожи на змей. Вроде как бы сворачиваются в кольцо, правда? Тоненькие, как змейки, и изгибаются. Вот что мне нравится. Когда они изгибаются. Сворачиваются в кольцо. — Он немножко придвинулся к Кэссиди. — Дорис так делает?

Кэссиди все смотрел на бутылку.

— Я тебе расскажу, как Полин это делает, — предложил Спан. — Выгибает спину, хватается за спинку кровати, а потом...

— Ох, заткнись. Я тебя спрашиваю, где живет Хейни.

— А, да, — спохватился Спан, рисуя в мыслях свернувшуюся змею с лицом Полин. — Ну конечно. — Он быстро назвал адрес Хейни Кенрика и стал рассказывать дальше: — А потом она делает вот что. Она...

Кэссиди уже встал, отошел от стола, прошагал через зал и вышел на улицу.

Меблированные комнаты, где жил Хейни, располагались в четырехэтажном доме на Черри-стрит, в одном из тех домов, которые в случае пожара превращаются в ловушки. Хозяйка тупо смотрела на стоявшего в дверях Кэссиди. Женщина была очень старой, курила опиум, и Кэссиди представал в ее глазах лишь бессмысленным туманным пятном.

— Да, — сказала она, — мистер Кенрик платит за квартиру.

— Я вас не об этом спрашиваю. В какой комнате он живет?

— Он платит за квартиру, никого не беспокоит. Я знаю, что он платит, потому что я домовладелица. Он платит, и лучше пусть платит, или сразу же вылетит. Это всех касается. Я их всех вышвырну.