Наталья Галкина - Вилла Рено

— Латентная форма, — важно произнес Урусов. — Вельтман, а вы не потомок знаменитого литератора?

— Может, и потомок. Мглой неизвестности покрыто. В годы советской власти модно было предков не иметь. Особенно если предки — дворяне, богатые крестьяне, купцы, царская челядь, интеллигенция гнилая, немцы, евреи, репрессированные, не знаю кто… Анекдот про ходоков помните?

— Помним, помним, — покивал Нечипоренко, закусывая сардинкой. — Вообще-то, их два: «Кто нагадил в коридоре Смольного?» и «Феликс Эдмундович, гасстгеляйте, пожалуйста».

— Нечипоренко, в ваших талмудах есть что-нибудь по национальному вопросу?

— У него там энциклопедия русской жизни XX века.

— Разумеется, — отвечал Нечипоренко, с готовностью доставая из своей холщовой художнической сумы нужную тетрадку.

«В „Воспоминаниях“ Орбели: будучи старостой курса в Военно-медицинской академии, Орбели хлопотал о денежном пособии для неимущих студентов. Он столкнулся с пренебрежительным отношением и отказом в помощи со стороны профессора терапии Шерешевского, секретаря Общества русских врачей в Петербурге, только из-за того, что в списке, была одна армянская фамилия. Ш. отказ свой мотивировал в такой форме: „Что вы мне всяких мянцевшванцев приносите? У нас Общество русских врачей“. Узнав об этом, Павлов возмутился, лично вмешался, пособие было получено».

«И. П. Павлов чтил своего университетского профессора И. Ф. Циона, еврея. На благодарные воспоминания об учителе один из докторантов Павлова в НИЭМе, И. О. Широких, заметил: „Так вы, Иван Петрович, до известной степени сионист?“ На что Павлов с возмущением ответил: „Вы, господин, не воображайте! Что вы думаете, что вы какая-нибудь избранная нация? Какое вы имеете право ни с того ни с сего оскорблять другую нацию? Я должен вас предупредить, если у вас такие взгляды, вам не место в моей лаборатории“».

— Еще две странички отлистайте, — невнятно проговорил Нечипоренко, дожевывая бутерброд, тут же стопочкой им и запитый. — Там отрывок из проповеди Войно-Ясенецкого, то есть епископа Луки, то есть святого Луки, я хочу сказать, святителя Луки Симферопольского, о том, что Пресвятая Богородица была еврейкой.

Отлистав, Урусов прочел вслух:

«Недавно с крайним удивлением я услышал, что слова мои о Пресвятой Богородице в одной из проповедей моих, в которой я сказал, что Она была Еврейкой, весьма неприятно поразили некоторых из вас, „Как, Еврейка — наша Пресвятая Богородица?!“

Что же, вы хотите, чтобы Она была русской? Но ведь русского народа тогда еще не существовало. Если так, то и французы захотят, чтобы Она была француженкой, и немцы захотят, чтобы Она была немкой, итальянцы — чтобы Она была итальянкой. А ведь она была Еврейкой. Говорят они: „Как, и Иисус Христос был Евреем?! Что же мы, значит, поклоняемся распятому на Кресте Еврею?“

О, Господи мой, Господи! Как поразили меня эти безумные слова, это полное незнание священной истории, это нечестивое рассуждение. Неужели вы не знаете, что праотец наш Авраам был родоначальником народа израильского, то есть народа еврейского! Неужели не знаете вы, что все пророки святые были евреями?..

Так что же, что Христос был еврей, некоторым неприятно? Почему это может быть неприятно? Почему может быть неприятен тот народ, который был избран Богом, отмечен Богом, почему? Потому что у нас еще держится застарелая антипатия к евреям. Так что надо вырвать с корнем эту антипатию. Если это Богом избранный народ, то мы должны относиться к нему с глубоким уважением и любовью».

Нечипоренко так аппетитно хрумкал огурцом, что Катриону, сидящую на дубе над пьющими и читающими и совершенно скрытую от глаз их листвою, разобрал приступ аппетита; как обезьянка, подражая Нечипоренке, достала она из своей маленькой холщовой сумочки соленый корнишон и загрызла его беззвучно.

Урусов тем временем дочитывал: «…восславим Бога за то, что из недр еврейского народа воссияла Пресвятая Дева Богородица».

Возникла пауза.

— Для чего, собственно говоря, вы все это записали? Для чего мы это сейчас слушали? — спросил Савельев, наливая.

— Как то есть для чего? Вы спросили, не еврей ли Вельтман, и нет ли у меня записей по национальному вопросу.

— А какое отношение имеют данные записи к нашему фильму? Проповеди этого вашего Войно-Ясенецкого, священника-профессора?

— Во-первых, он уже не священник, — отвечал Нечипоренко. — А с некоторых пор прославлен, признан местночтимым святым и именуется святитель Лука Симферопольский.