Аля Аль-Асуани - Чикаго

— Вы говорите так после всего, чего здесь добились?!

— Успеха в чужой стране недостаточно.

— А почему бы вам не вернуться в Египет?

— Мне трудно вычеркнуть тридцать лет жизни. Решение непростое, но я думаю об этом. Проект, который я предложил, был бы первым шагом на пути возвращения. Но они отказались! — Последние слова он произнес с горечью.

— Больно смотреть, как Египет теряет таких людей, как вы!

— Может быть, тебе трудно понять, ты еще молод. Когда мужчина полюбит женщину и привяжется к ней всем сердцем, а потом обнаружит, что она ему изменяет… Понимаешь, о какой пытке я говорю? Когда ругаешь ее и понимаешь, что любишь. Вот что я испытываю к Египту. Я люблю эту страну и отдал бы ей себя, но она меня отвергает!

Я заметил, что глаза его наполнились слезами. Бросился к нему, обнял и наклонился, чтобы поцеловать в лоб, но он мягко отстранил меня и сказал, пытаясь улыбнуться:

— Да ладно… Давай прекратим мелодраму.

Он сменил тему разговора и начал расспрашивать меня об учебе. Полчаса мы разговаривали на разные темы. Вдруг рядом с нами раздался женский голос:

— Хай… Извините, что вмешиваюсь. Можно задать вопрос?

— Пожалуйста, — не задумываясь, ответил я.

Это была полная блондинка не старше тридцати.

Пока мы разговаривали, я заметил, как она вошла в бар и присела за соседний столик.

— На каком языке вы разговариваете?

— На арабском.

— Вы оба арабы?

— Мы из Египта. Доктор Карам Дос, кардиохирург, а я студент-медик из Иллинойса.

— Я Вэнди Шор, работаю на Чикагской бирже.

— Как вам повезло. Деньги так и сыплются.

Она рассмеялась:

— Я работаю с деньгами, но они не мои, к сожалению.

Мы повеселели. Вдруг доктор Карам похлопал меня по плечу и сказал:

— Я пойду. Со вчерашнего дня глаз не сомкнул. А завтра в семь утра у меня операция.

Затем он пожал руку Вэнди:

— Рад знакомству с вами, мисс Шор. Надеюсь, это не последняя наша встреча.

Я смотрел ему вслед, пока он не вышел из бара. Он мне нравится. Нельзя впредь делать поспешных выводов о человеке, чтобы не ошибиться, как вышло в этот раз, подумал я.

— Давай… Расскажи мне о Египте, — позвала меня Вэнди веселым голосом.

Я взял свой бокал и пересел за ее столик. Она была красива. Светлые волосы забраны наверх, и от этого шея казалась еще изящнее. На щеках веснушки, как у ребенка. Большие, удивленно раскрытые голубые глаза. Вспомнив совет Грэхема, я сказал:

— Я ни за что не расскажу вам о Египте, пока вы не примете мое приглашение.

— Как мило с вашей стороны!

— Что будете пить?

— Тоник, если можно.

Со времен основания Чикаго миграция чернокожего населения сюда не прекращалась. Десятки тысяч бежали от рабства из южных штатов. Они прибывали в Чикаго с мечтой, что станут свободными гражданами и будут жить достойной жизнью. Здесь они отправлялись трудиться на фабрики, женщины работали домашней прислугой, сиделками и няньками. Вскоре обнаружилось, что взамен железных оков рабства они получили другие — невидимые, но такие же тяжелые. С 1900 года черным разрешалось жить только на южной окраине города, где власти возвели доступное жилье для неимущих. В другие районы они переехать не могли, так как были бедны и им категорически запрещалось покидать гетто. На протяжении более столетия у белых американцев оставались эти предрассудки. Они и помыслить не могли без глубокого отвращения о том, чтобы жить с черными бок о бок. Американские психологи назвали это явление «негрофобией» — страхом перед людьми с черным цветом кожи. Все стихийные или организованные попытки сломать возведенные преграды ничем не заканчивались.

27 июля 1919 года воздух Чикаго настолько раскалился от жары, что чернокожий семнадцатилетний юноша по имени Юджин Вильяме был вынужден выйти на побережье в районе 29-й улицы. Берег, как и всё в городе, был поделен на места для белых и черных. Бросившись в холодный океан, Юджин ощутил чудесный прилив бодрости и не выходил из воды практически час. Затем ему в голову пришла плохая идея — попробовать себя в качестве ныряльщика. Он задержал дыхание и нырнул. Поскольку на глубине человек не ориентируется в пространстве, то Юджин, подняв голову из воды и открыв глаза, обнаружил, что находится за заграждением в зоне, отведенной для отдыха белых. Отовсюду послышались недовольные возгласы. Прежде чем юноша смог уплыть обратно, его схватили ослепленные яростью купающиеся — их вода была осквернена! На него посыпались ругательства и удары. Его жестоко били в живот и по лицу. Затем белые взяли весла и стали наносить ими удары по голове, пока юноша не скончался. Труп чернокожего подростка бросили на пляже. Белые полицейские наотрез отказались арестовывать убийц или даже допрашивать их! Тогда ситуация обострилась еще больше. В течение шести дней в Чикаго продолжались кровавые межрасовые столкновения, приведшие к гибели тридцати восьми человек, сотни были ранены или лишились крова. История Юджина Вильямса стала уроком для всех чернокожих, кому в голову могла прийти мысль перейти межрасовый барьер.