Джон Уэйн - Зима в горах

Он стал прямо на ее пути и ждал. Она еще издали улыбнулась ему: она явно числила его в друзьях, он был у нее на хорошем счету.

— Привет, Роджер!

— Привет, Райаннон. Как вы очаровательны сегодня.

— Лесть вам не поможет, — сказала она, — но слышать это приятно. Скажите еще что-нибудь в таком же духе.

— Это получилось непроизвольно: сегодня такое утро, все, что я вижу вокруг, прекрасно. Море, небо, белизна этих холмов. Внизу на склонах лежит туман, и вершины гор парят в воздухе, словно призраки. А какие облака! И в довершение всего появляетесь ею! Чего же еще желать.

— Разве только дилвиновского аэроплана, — сказала она, и глазом не моргнув.

— Не надо! — Он поморщился. — Дайте мне забыть мои поражения.

— Кстати, о поражениях, — сказала она. — С вашим автобусом дело плохо.

— Да вот, снежные заносы, — сказал он уклончиво.

— Дело не только в заносах, — сказала Райаннон. — Я ведь кое-что слышала. О том, как они напали на Гэрета.

— И на меня.

— Как, и на вас тоже?

— Пытались было, но мне пришли на помощь и прогнали их.

— Ну, знаете, — сказала она, — я рада, что набрела на вас. Я даже думала послать вам весточку, но у меня не было времени добираться до вашей часовни.

Роджер мгновенно представил себе, как Райаннон стучится в часовню и Дженни отворяет дверь. Ему стало даже чуточку жалко, что теперь этого не произойдет. Это сильно повысило бы его шансы в сексуальном плане.

— Что же хотели вы мне сообщить? — спросил он.

— Завтра, — сказала она, — все войдет в свою колею. Вызвали снегоочистители, и они прибудут сюда сегодня днем. Я слышала, как дорожный инспектор говорил об этом в баре. Ну, вы сами понимаете, что это значит.

— Это значит, — с расстановкой произнес Роджер, — что автобус Гэрета получит возможность снова совершать свои рейсы, но использовать эту возможность ему не удастся, потому что Гэрету сломали руку.

— Гэретовский автобус не выйдет завтра в рейс, а вот автобус Дика Шарпа выйдет. Дик Шарп знает, что дороги будут расчищены, и в восемь часов утра его автобус начнет курсировать.

— А шофер? — спросил Роджер. — Этот малый, который водил его автобус? Его же не будет, я знаю.

— Да, его не будет. Вместо него автобус поведет другой, тот что раньше был кондуктором.

— Откуда вы все это знаете?

— Не все ли равно. Я знаю все. Пора бы уж вам это понять.

— Милая Райаннон, — сказал Роджер, — я думаю, что вы действительно знаете все.

— Вот чего я не знаю, — сказала она, — так это, как вы управляетесь там, в своей часовне, совсем один.

Что это — попытка вызвать его на откровенность? Быть может, до нее уже дошли слухи о Дженни? Или она в самом деле искренне сочувствует ему в его одиноком снежном заточении?

— Вы очень добры, что вспоминаете иногда обо мне, — сказал он. — В моей судьбе я не могу винить никого, кроме самого себя.

— Я в этом не сомневаюсь, — сказала она небрежно.

— Если вы беспокоитесь обо мне, — сказал он, — придите меня проведать. Одарите меня солнечным сиянием вашей улыбки.

— Солнечного сияния вам и без меня хватает, — колко сказала Райаннон. — Я просто хотела предупредить вас. Автобус Дика Шарпа завтра появится здесь на дорогах и начнет курсировать, так что к тому времени, когда Гэрет снова сможет водить машину, в его услугах уже никто не будет нуждаться.

— Понимаю.

— Не знаю, можете ли вы тут что-нибудь предпринять, но…

— Да, можем. Скажите мне, Райаннон: вы собираетесь завтра в город с восьмичасовым автобусом?

— Я? Нет, не собираюсь. Я уеду в Карвенай сегодня вечером. Я просто приехала забрать кое-что из дома. Подвернулась попутная машина, вот я и приехала. Честно говоря, мне сейчас следует быть в отеле, но…

— Отлично, — сказал он. — А то если бы вы вздумали поехать завтра с утренним автобусом, я бы посоветовал вам воздержаться.

— Почему? Разве что-нибудь?..

— Больше я ничего сказать не могу. Никому, кроме вас, я бы даже и этого не сказал. Но я знаю, что вы умеете быть немы как могила.

— Конечно, но мне любопытно.

— Честное слово, больше я вам ничего не могу сказать. Просто у нас есть кое-какой план, и мы собираемся привести его в исполнение завтра утром.

— Кто это вы? Вы и Гэрет?

— Гэрет, я и еще двое. Наша команда, скажем так. Видите, у нас тоже есть друзья, — не без гордости добавил он.

— Конечно. И я один из них. Разве я не сообщила вам сейчас весьма ценные сведения?

— Сообщили, моя радость, — сказал он. — И от этого я люблю вас еще сильнее, если только это возможно. Я был бы счастлив, если бы мог что-нибудь для вас сделать.