Джон Уэйн - Зима в горах

— Вы чего-то не одобряете? — с легкой иронией спросил Мэдог.

— Да нет, не в том дело. Нет, в самом деле, нет. Только… видите ли…

— Ну что? Вас это здорово коробит, если поэт получит некоторое вспомоществование из общественного фонда?

— Ни в малейшей мере, поверьте. Нет, конечно, дело не в этом. Но вспомоществования бывают такие и этакие. Я имею в виду публикацию вашей поэмы в Квебеке. Не будет ли это немножко из пушек по воробьям? Много ли сыщется в Квебеке людей, которые всерьез интересуются валлийской поэзией?

— Я уверен, что совсем немало, — сказал Мэдог. — В конце концов, мы ведь не ждем, что они бросятся изучать валлийский язык. Достаточно, если они прочтут перевод с валлийского на родной язык, сделанный одним из их поэтов, — (Итак, значит, очкастый блондин — поэт, вот оно что! Да, Граб-стрит выглядит в наши дни несколько по-иному.) — К тому же теперь в центр внимания попадают малые национальности. Большие державы в упадке. Англия, Америка, Франция — я имею в виду метрополии — в культурном отношении бесплодные пустыни. Все цветы расцветают на окраинах этих земель — на окраинах, где испокон веков считалось бессмысленным насаждать культуру.

— Другими словами, — с усилием проговорил Роджер, — если вы в наши дни хотите получить государственную субсидию и протолкнуть в печать ваши сочинения, вам надлежит быть драматургом из Марокко, или романистом с Барбадоса, или поэтом с Сейшельских островов.

— А лучше всего, — усмехнулся Мэдог, — эпическим поэтом из Карвеная.

Андре, который жадно прислушивался к их разговору, усмехнулся тоже. Роджер, решив его немножко позлить, обратился к нему по-французски, давая понять, что другого языка тот не понимает.

— Et vous, monsieur, — сказал он, — vous vous intéressez á la littérature galloise depuis longtemps? [38] А вы, мосье, вы давно интересуетесь валлийской литературой? (франц.)

Андре пожал плечами.

— C’est de la santé [39] Это здоровый интерес (франц.). , — презрительно буркнул он.

— La santé? [40] Здоровый? (франц.) , — не унимался Роджер.

— La fertilisation mutuelle des cultures [41] Взаимооплодотворение культур (франц.). , — сказал Андре. Он изрек это с крайне снисходительным видом, словно пытался втолковать что-то своей глухой бабушке.

Тут Роджер отступился. Может быть, они и правы. Но так или иначе, он не мог отстаивать противоположную точку зрения, ибо было совершенно очевидно, что в ответ его немедленно запишут в разряд диков шарпов или хищников из автобусной компании «Дженерал».

— Ну что ж, желаю удачи, — сказал он, собираясь встать.

— Увидите, что будет! — с тихим ликованием произнес Мэдог. — Я только что договорился арендовать зал ратуши для большого литературного вечера с чтением стихов валлийских, бретонских и корнуэльских поэтов. Будущей весной. Надеюсь, вы еще не покинете нас?

— Бог его знает, — сказал Роджер.

Он сделал знак Марио, чтобы тот налил ему еще, и ретировался со своей кружкой в самый дальний угол, оставив Мэдога и Андре за оживленной беседой. Все жили, все стремились к достижению какой-то своей заветной цели. Фрейлейн Инге пребывала в Марокко (где у мистера Робертсона была контора). Мэдог скоро отбудет в Квебек (по приглашению канадского правительства), Джеральд Туайфорд сейчас, вероятно, выкладывается по телевидению. Даже Дональд Фишер, несомненно, лижет задницу какому-нибудь влиятельному издателю.

И только трое людей стояли особняком среди этой веселой вакханалии: Гэрет, которого уже загнали в угол; Дженни, беспомощно увязшая в своем безлюбом браке; и он сам, неудачник от рождения, обреченный в силу какой-то роковой особенности характера ввязываться в истории, неизбежно приводящие к разочарованию.

Он торопливо и безрадостно допил свое пиво, с каждым глотком терявшее вкус. Вся эта его затея — собачья чушь, идиотизм. Пора убираться отсюда подобру-поздорову, пока он еще не совсем обанкротился со своими идеями. Ежедневно прислушиваясь к разговорам в автобусе, он уже достаточно освоился с валлийским языком, чтобы не заблудиться в дебрях кельтской филологии, и теперь ему нужно поскорее выдернуть здесь колышки, возвратиться в Лондон (у него в самом деле есть там квартира? И она безропотно дожидается его, изнемогая под толстым слоем пыли? При мысли о возвращении туда чувство безнадежности и тоски усилилось.) и как следует засесть за работу в Британском музее. Словом, заняться устройством своих собственных дел для разнообразия. Хороший уютный дом, хорошо оплачиваемая работа, деньги, пенсия — вот, что ему нужно. Ну, и блондинки, если подвернется что-нибудь подходящее. Впрочем, сейчас он слишком устал, слишком омертвел, чтобы разжечь в себе особенный пыл к блондинкам. И быть может, — эта мысль легла на сердце, словно груз свинца, опущенный в трюм корабля, — быть может, его débâcle [42] Крах (франц.). с Райаннон был его прощальной постыдной данью сексуальной стороне жизни?