Джон Уэйн - Зима в горах

И в то же время здравый смысл подсказывал Роджеру, что, как только Гэрет сдастся, дорогой завладеет бездушная клика монополистов, и тогда уже никому не поездить здесь на автобусе за шиллинг. И, только продолжая борьбу, они могут защитить интересы тех, кто в этих случаях является извечной жертвой, — стариков и неимущих.

К тому времени, когда они совершали свой семичасовой рейс в город, застывшее в неподвижности лицо Гэрета уже походило на гранитную глыбу, а Роджер что-то гудел себе под нос, словно шершень. Бурый автобус не маячил впереди, но, поскольку они приехали в город всего с тремя пассажирами, можно было не сомневаться, что где-то там, во тьме, ненавистная машина скользит, точно акула, от остановки к остановке и заглатывает доверчивых простаков в свою чудовищную багровую пасть.

Гэрет остановил автобус возле памятника сэру Неизвестно-Как-Его, выключил мотор и сидел, положив руки на баранку. Его поза, понурость его плеч — все говорило Роджеру, что надежда покидает душу Гэрета, ускользает из нее, как воздух из автомобильной камеры с незаметным проколом.

— Ну, а что теперь, Гэрет? — негромко спросил Роджер, стоя у Гэрета за спиной и глядя на его отражение в ветровом стекле.

— Я знаю, где живет Дик Шарп. — Голос Гэрета звучал резко, угрожающе. — Я могу прямо сейчас пойти туда. Позвоню у дверей, а как он отворит, возьму его за глотку и… — Огромные пальцы Гэрета конвульсивно сжались в кулак, — …погляжу, как он почернеет.

Роджер принужденно рассмеялся, стараясь разрядить напряжение, и хлопнул Гэрета по плечу:

— Пойдем лучше выпьем. Есть другие способы.

В полном молчании — каждый чувствовал, что любое слово может выдать отчаяние, подступавшее к горлу, — они выключили свет и вышли из автобуса, оставив его на площади. Гэрет направился, как всегда, в свою пропахшую карболкой пивнушку, но Роджер не последовал за ним. Если они пробудут вместе до десяти часов, это приведет к тому, что оба еще больше впадут в уныние. Лучше посидеть с кем-нибудь, непричастным к их делам. И Роджер пошел к Марио.

В бар только что начал прибывать народ. Здесь было светло, весело, ярко горели лампы, пестрели ряды бутылок. Континентальная душа Марио как-никак нашла в этом свое выражение: бар должен был приносить людям отдых и утешение, и, открыв свое заведение, превратить его потом в дымный унылый закуток, было бы не в правилах Марио. К тому же сила традиции была в нем велика. Сам Марио был Роджеру безразличен, но его бар пришелся ему по душе, а сейчас он был рад даже обществу самого Марио.

Хозяин пивной выглядел сегодня еще более кудлатым, чем обычно; копна волос так буйствовала на его голове, что казалось, еще немного — и она завладеет всем телом и превратит Марио в снежного человека. Он бросил на Роджера дружелюбный взгляд из-под хмуро нависших бровей.

— Что вам угодно? — спросил он.

— Мне угодно, — сказал Роджер, — чтобы все люди были равны, свободны и доброжелательны.

По лицу Марио промелькнула усмешка. Он поставил на стойку кружку пенистого пива и пододвинул ее Роджеру.

— За счет фирмы.

— Спасибо, а по какому случаю?

Марио с довольным видом пожал плечами.

— Мы сделали из вас nazionalisto [24] Националиста (итал.). . Вы живете здесь всего три месяца, а уже начали соображать, что значит для нас самоуправление.

— Я совсем не имел в виду самоуправление, — с досадой сказал Роджер. Он поглядел на свои руки: они слегка дрожали. Гнев, подавляемый на протяжении всего дня, сказывался на нервах. — Самоуправление — чисто искусственная проблема. А я говорю о реальных проблемах, таких, как жестокость, алчность, тирания, власть богатых, которые могут припереть бедняка к стене. — Он говорил громко, не заботясь о том, что его могут услышать. — За деньги здесь, в вашем городе, можно слишком многое купить, как в любом другом. И вы этого не измените, даже если вами будут править из Кардиффа.

— Нет, изменим, — спокойно сказал Марио. — С любой проблемой легче справиться, если действовать по-людски. Вот, взять хотя бы вас. Я не знаю, что вас так разозлило…

— А, по-моему, вы знаете, — в тон Марио, беспечно и звонко, прервал его Роджер. — Если же не знаете, — значит, вы последний, до кого здесь доходят слухи. Поверить не могу, что вам не известно, почему я зол.

— Что-нибудь по части автобусов? — снизошел до признания Марио.

— Не что-нибудь, а решительно все. Вы не можете не знать, что Гэрета Джонса, вместе с которым я работаю, кое-кто взял за горло и душит, чтобы нажиться за его счет. Кто — я говорить не буду, потому что это вам тоже известно.