Джон Уэйн - Зима в горах

— Да, конечно, — согласился Роджер.

С минуту Гэрет сидел совершенно неподвижно. Потом повернулся к Роджеру и спросил:

— Вчера в пивной вы никого не заметили, кто бы мог напасть на вас?

— Нет, — сказал Роджер. — Я разговаривал с Мэдогом и с его приятелем, а потом сидел, думал о своем и ни на кого не обращал внимания. Но мне интересно, что вы об этом думаете. Вы считаете, что это произошло не случайно?

— Могло быть и случайно, — с расстановкой произнес Гэрет. — Только мне вот что не нравится: даже если это был пьяный, все же значит, он был не так уж пьян, раз успел смотаться, чтобы вы его не увидели.

— Но, может, он сам испугался того, что натворил.

— Все может быть, — сказал Гэрет. — А, может, еще больше испугался того, что сделают с ним те, кто его послал, если его личность будет установлена.

— Вы думаете, что все обстоит так погано?

— Дела оборачиваются против нас, — сказал Гэрет, — и поэтому я склонен видеть все в черном цвете.

Они молча вылезли из автобуса и пошли через площадь выпить свою утреннюю чашку чая.

Весь этот день походил на кошмар. Роджер измучился, пал духом, чувствуя свою никчемность. Губу у него саднило, колено ныло. Он страдал за идею, но за какую? Кому все это нужно? Кто просил его принимать во всем этом участие, кому вообще он нужен? Даже Гэрет скорее всего не обратит внимания, если в одно прекрасное утро в восемь пятнадцать его кондуктора не окажется на месте. Если он сляжет с пневмонией или сердечным приступом в своей одинокой берлоге, придет ли кто-нибудь его проведать? Околеет он, как зверь на пустом берегу.

Однако в тот же вечер кое-что все-таки произошло. Проделав последний десятичасовой рейс из города, они поставили автобус в гараж и постояли с минуту, глядя друг на друга при свете месяца. Воздух был тих и свеж. Начинало крепко подмораживать; молодой месяц заметно увеличился со вчерашней ночи. Когда Гэрет, выйдя из гаража, остановился и поглядел на Роджера, тот сразу почувствовал, что сейчас должно произойти что-то очень важное для них обоих. Может быть, Гэрет решил сложить оружие? Может быть, он собирается сказать ему, что это был последний день их совместной работы, что пришел конец затянувшейся войне с Диком Шарпом?

Некоторое время Гэрет стоял молча, потом сказал:

— Вот, значит, какие дела.

— Да, — сказал Роджер. Он чувствовал, как пластырь стягивает его раздувшуюся губу, когда он говорит.

— Вы небось домой сейчас?

— Домой? — Роджер решил было, что Гэрет имеет в виду Лондон, хочет сказать — обратно к цивилизованному образу жизни, прочь от этих голых холмов и трудной безнадежной борьбы.

— Ну, к себе, в часовню.

— А! Да, вероятно, да.

— А может, — сказал Гэрет, — если у вас нет никаких особых дел, зайдете перекусить немножко?

— Перекусить?.. Куда?

— Наверх. Ко мне домой, — сказал Гэрет. Он повернулся и зашагал по дороге, но тут же приостановился, чтобы Роджер мог поравняться с ним.

Они бок о бок взбирались на гору, и Роджер уже не чувствовал прежней усталости и упадка духа: только теперь он понял, до какой степени угнетала его стена, стоявшая, казалось, между ним и Гэретом. Но вот наконец в этой стене распахнулась дверь, или, во всяком случае, хотя бы приоткрылась. До этой минуты Роджер даже не знал толком, где Гэрет живет. А теперь он войдет в его жилище, познакомится с матерью, будет принят в доме как гость, и ну, конечно же… как друг… Значит, он для них уже не просто придурковатый паразит, которого терпят, потому что и от него может быть какая-то польза.

Так думал Роджер, пока они молча шагали по дороге. И каждую минуту он ждал, что Гэрет свернет к каким-нибудь воротам или отворит какую-нибудь дверь, но они все шли и шли, не останавливаясь, а дорога становилась все круче, и вот последний подъем, и поселку конец. Где же все-таки живет Гэрет? Они уже миновали самые отдаленные, расположенные высоко на горных уступах выселки. Конечно, дома в Лланкрвисе разбросаны весьма прихотливо. Во время своих одиноких прогулок Роджер уже успел заметить, что всякий раз, когда ему казалось, что все обитаемые места остались позади и он вступил в царство пустынных гор, тут же где-нибудь возникал домишко, прилепившийся между двух скал, а за ним еще один, а потом еще. Некоторые из этих домишек уже совсем развалились, в других хуторяне, которых было немало в окрестностях поселка, держали скот или хранили инвентарь, но в большинстве своем наиболее отдаленные домики, как заметил Роджер, были обитаемы.