Аласдер Грей - Бедные-несчастные

Потом он спросил Беллу, кем она хочет стать — врачом общей практики или специалистом. Она ответила, что хочет помогать попавшим в беду юным девушкам, роженицам и проституткам. Он сказал, что это хорошая мысль, потому что сейчас почти все, кто работает в этой области, имеют иное, нежели пациентки, устройство половых органов. Белл заявила, что собирается учить всех женщин, которые к ней обратятся, самым современным и действенным способам предохранения. Мы с Бакстером в один голос посоветовали ей держать это намерение в тайне до тех пор, пока она не будет в состоянии его осуществить. То, что говорится пациенткам в тиши кабинета, не столь чревато опасностью общественного скандала. Если же она хочет публично ратовать за ограничение рождаемости, ей следует сначала поработать дипломированным клиницистом по меньшей мере пять лет. Она согласилась лишь после того, как мы пообещали, что этот срок будет определять она сама, и никто другой.

Потом Бакстер обратился ко мне и сказал, что друзья отца держат его в курсе моих успехов на медицинском поприще. Я вырос в хорошего диагноста и инфекциониста с порядочным знанием гигиены, обеспечивающей правильную работу человеческого организма. Это именно те качества, которые требуются от инспектора городской санитарной службы, и он рассчитывает, что я изберу эту стезю. Важнее предупреждать болезни, чем их лечить. Самые большие благодетели города — это люди, которые улучшают в нем водоснабжение, канализацию и освещение, короче, условия жизни. Но есть у него и личная причина, чтобы желать для меня этой должности. Когда Белла наконец возглавит собственную клинику (а он употребит все свое состояние, чтобы ее создать), поддержка влиятельного представителя городских властей будет ей очень полезна. Этот довод меня убедил.

Я заговорил о нашем браке и высказал пожелание, чтобы он состоялся как можно раньше. Белла ответила, что вначале должна выяснить, не заразилась ли она у мадам Кронкебиль венерической болезнью. Бакстер сказал, что шести недель полового карантина будет достаточно, потом объявил, что устал, отрывисто попрощался и ушел наверх. Мне стало ясно: мысль о том, что Белла выходит замуж за меня, а не за него, все еще причиняет ему боль. Я поделился с ней своим наблюдением, но она только рассмеялась. Нет, она этого не оспаривала — просто расценила как чудачество, которое у него скоро пройдет. Это была единственная область, в которой моя дорогая Белла была нечувствительна к чужой боли. Но когда у нас родились дети, я понял, что блаженная бесчувственность младших по отношению к родителям или наставникам, на которых они привыкли полагаться, — правило, почти не знающее исключений.

Мы поцеловались на сон грядущий, поднялись наверх к двери ее спальни и вновь поцеловались. Она прошептала:

— А ты изрядно окреп, Свечка. В старые времена, когда мы так делали, ты чуть в обморок не падал.

Я сказал, что, увы, стал менее чувствителен — мое тело тосковало по ней так долго, что еще не до конца поверило в нашу встречу. Она тихонько рассмеялась и призналась, что и сама стала не такой страстной.

— Мне хочется скорее миловаться, чем париться, — сказала она, — а у меня ведь не было сносного милованья на всю ночь до утра с тех самых пор, как Парень после Александрии взял моду спать со мной валетом. Ляжем сегодня вместе, незаменимая моя Свечка. Если проложить между нами простыню, я буду чувствовать твои тесные объятия, но не причиню тебе вредал. Хочешь так помиловаться?

Я сказал, что буду счастлив и что именно такой предбрачный обряд широко распространен в сельской Шотландии, где это называется «любиться».

Мы легли в постель и любились, и с той поры мы никогда не спали раздельно, если не считать ее отлучек в Лондон на собрания Фабианского общества.

Я хоть и атеист, но не доктринер. Когда мы убедились, что Белла здорова, я организовал простую пресвитерианскую свадебную церемонию, решив, что это вполне безвредный и традиционный способ придать бракосочетанию торжественность. Ближе всего к нам была церковь Парк-черч, но я не хотел, чтобы соседские дети устраивали у дверей «кучу малу» и поэтому выбрал Лэнсдаунскую церковь Объединенных пресвитерианцев на Грейт-вестерн-роуд, до которой было не больше десяти минут ходу*. Читатель-англичанин может удивиться, узнав, что обряд назначили на 9 утра 25 декабря. Это была самая ранняя дата из возможных, а Шотландская церковь не считает Рождество таким уж неприкосновенным днем, если только оно не падает на воскресенье. Когда я вел Беллу под руку, а следом за нами Бакстер вел под руку миссис Динвидди, мне было весело сознавать, что этот день люди по всему свету отмечают как праздник, хотя магазины, учреждения и фабрики Глазго были полны обычной деловой суеты.