Аласдер Грей - Бедные-несчастные

— Да.

— Ты когда-нибудь пробовал это исправить?

— Никогда, — ответил Бакстер мрачно, — правда, было время, я пытался облегчить людские страдания, помогая покалеченным рабочим на сталелитейном заводе в Блокерне и в паровозных мастерских «Сент-Роллокс».

— Почему же перестал?

— Потому что я эгоист, — сказал Бакстер, вновь начиная потеть и вибрировать, — и потому что нашел тебя. Твоя любовь мне была гораздо нужнее, чем жертвы тяжелой промышленности с их ожогами и переломами.

Белла погасила его волнение мягкой смущенной улыбкой; смущение прозвучало и в тоне ее голоса:

— Милый мой Бог, сколько же добра я помешала сделать одним лишь своим существованием! Прав был Гарри Астли — слишком много людей живет на свете, и слишком многие из них избалованы вроде меня. Пора нам начать тратить твои деньги с толком, Бог. Поедем-ка в Александрию, разыщем ту девочку и ее братца и привезем сюда.

— Нет нужды ехать так далеко, Белл, — сказал Бакстер со вздохом. — Завтра мы можем с тобой пройтись от Глазго-кросс по Хай-стрит. По правую руку ты увидишь железнодорожные депо и пакгаузы, выстроенные на месте старого университета — того самого, где Адам Смит создал свой знаменитый труд о богатстве народов и свой позабытый труд об общественной симпатии. По другую сторону там стоят обычные жилые здания с магазинами в первом этаже, а позади них — зловонные, перенаселенные доходные дома, где тебе встретится ничуть не меньше сгрудившегося несчастья, чем под солнцем Александрии. Там есть закутки, где сто и больше людей берут воду для питья и стирки из единственного крана, есть комнаты, где в каждом углу ютится целая семья. Самые обычные болезни там — дизентерия, рахит, туберкулез. Там ты сколько хочешь найдешь несчастных девочек. Скажи родителям, что ты собираешься воспитывать из них служанок, и они будут на коленях тебя благодарить за избавление от обузы. Приведи сюда шесть девочек. С помощью миссис Динвидди тебе, может быть, удастся за три-четыре года научить большинство из них убирать комнаты и стирать белье. Для того чтобы научить их чему-нибудь еще, ты сама слишком невежественна. Сжав руками голову, Белла воскликнула:

— Ты говоришь как Гарри Астли! Бог, ты тоже хочешь сделать из меня циничную паразитку? Ты тоже думаешь, что моя ненависть к страданию — это всего-навсего не находящее выхода материнское чувство?

— Я думаю, что, начав сейчас брать на воспитание детей, ты не сможешь никого научить независимости.

— А как этому научить?

— Надо самой научиться быть независимой — независимой и от меня, и от Свечки, выйдешь ты за него замуж или нет. Тебя не пугает упорный труд — не в борделе, конечно?

— Ты же видел, как я упорно трудилась, помогая больным зверюшкам в нашем лазарете.

— Но теперь ты хочешь помогать бедным больным людям.

— Да, ты знаешь, что хочу.

— Готова ли ты изнурять тело и мозг, работая в мрачных местах, где мужество нужно не меньше, чем трезвый расчет?

— Я невежественна и сбита с толку, но я не дура и не трусиха. Дай мне работу, где я истрачусь вся!

— Тогда ты сама знаешь, кем должна стать.

— Не знаю — скажи!

— Если ответ еще не созрел у тебя внутри, — сказал Бакстер угрюмо, — то мне давать его бесполезно.

— Хоть намекни.

— Для этой работы тебе потребуются тяжкое ученье и годы практики, но твои близкие друзья помогут тебе и в том, и в другом.

— Я стану врачом.

Ее лицо было мокро от слез, его — от пота, но они улыбались и кивали друг другу с таким полным пониманием, что я чуть ли не завидовал им, хотя в течение всего разговора ладонь Белл лежала в моей. Видимо, она почувствовала во мне эту зависть, потому что, поцеловав меня, сказала:

— Представь себе, сколько лекций, Свечка, ты мне прочтешь, и как внимательно мне придется слушать!

— Бакстер знает куда больше меня, — отозвался я.

— Это так, — сказал Бакстер, — но всего я никогда никому не расскажу.

************************************************************************

Звездочки отделяют подробную запись начала беседы от краткого изложения дальнейшего.

Бакстер сказал, что в Британии сейчас работают только четыре женщины-врача, все с дипломами иностранных университетов; но благодаря закону о расширении прав 1876 года и деятельности Софии Джекс-Блейк медицинский факультет Дублинского университета уже открыл двери для женщин, и шотландские университеты, видимо, вскоре последуют его примеру. Пока что он, Бакстер, вновь примется за работу в палатах для бедных лечебницы восточного Глазго, если Белла поступит туда сестрой-ученицей. Если дела у нее пойдут успешно, он добьется, чтобы ей разрешили ассистировать ему в операционной. Поэтому, когда она наконец начнет учиться в медицинском колледже в Дублине или Глазго, лекции не будут для нее только упражнениями по запоминанию, как для большинства студентов первого курса. Он сказал, что всех лечащих врачей и хирургов следует набирать из низшего персонала или, по крайней мере, они должны начинать с этой работы. Тут он принялся яростно доказывать, что обучение британца любой профессии следует начинать с ручного труда, и нам стоило немалых усилий вернуть его к теме разговора.