Эмманюэль Бернхайм - Его жена

Так ей целый день удавалось чувствовать эту свою ломоту.

Она вслушивалась в шум строительных работ. Иногда в общем грохоте кто-то старался, чтобы его услышали. Может, это был Томас.

В полдень она купила шампанского, аперитив и соки. Виски и пиво уже стояли в холодильнике, их принес Мишель.

Томасу будет что выбрать.

Пока он не пришел, она взяла одну из ламп в кабинете и включила ее в комнате. А кабинетную заменила лампой Мишеля.

Едва Томас вошел, он крепко обнял Клер.

Не пили они ничего.

Он ушел. Клер приблизила лицо к подушке, на которой он лежал, и потянула носом. Запаха Томаса она не почувствовала. Она ничего не почувствовала. Встала, включила телевизор и прибавила звук.

Тут она заметила, что машинально сжимает бедра. В этом не было никакого смысла. Из-за того, что Томас пользовался презервативом, его сперма не текла у нее по ногам.

Ломота исчезла.

На какое-то мгновение Клер замерла посреди комнаты.

Вдруг она опомнилась. Взяла свою записную книжку. Она позвонит всем своим друзьям, даже тем, с которыми давно уже не общалась.

Каждый вечер она будет уходить из дома и не станет больше оставаться одна после того, как уйдет Томас.

Клер пролистала записную книжку. На букве «К» остановилась и прочла все значившиеся там фамилии. Прилежным почерком вписала: «Томас Ковач». И легонько отпрянула. Два раза по пять букв. «О» и «а» в имени соответствовали тем же буквам в фамилии. Томас Ковач. Звучит красиво.

Клер взяла телефонный справочник. Нашла около сорока Ковачей, но ни одного Томаса.

Может, они живут в пригороде. Домик с садом. Он сам построил его или просто сделал там ремонт. Выстроил гараж для своей машины и для машины жены, двухдверной. И там у них стоят, прислоненные к стене, их четыре велосипеда, от самого большого до самого маленького.

Клер закрыла телефонный справочник, взяла записную книжку и сняла трубку. Нужно только договариваться ужинать не раньше девяти.

В субботу, закончив прием, Клер решила купить себе духи.

Переходя от стенда к стенду в большом магазине, она то и дело узнавала духи своих пациенток. Когда у нее началась мигрень, она выбрала туалетную воду с несильным запахом. Еще она купила себе черный свитерок и черную юбку. Выйдя из магазина, она тут же пожалела о покупке. Томас не обращал никакого внимания на одежду Клер. У него на это не было времени. Едва перешагнув порог, он прижимал ее к себе. Они шли через прихожую — комнату ожидания, целуясь, и так тесно сплетались в объятии, что наступали друг другу на ноги и даже спотыкались. Они смеялись над этим, зубы в зубы.

Наконец, не переставая целоваться, пытались раздеться. Одевалась она только после ухода Томаса.

Так когда же и каким образом он мог заметить, во что она одета?

Мишель всегда настаивал на том, чтобы она вместе с ним выбирала, что ей носить. Клер никогда не считалась с его мнением. Он всегда советовал выбрать то, что шло ей меньше всего. Конечно же, он хотел, чтобы она не нравилась ни одному мужчине, кроме него.

Вернувшись домой, она надушилась и стала надевать новые свитер и юбку. Зазвонил телефон. Как только Клер поняла, что это Мишель, она невольно потянута юбку вниз, прикрывая бедра. Он извинялся за свое молчание. Он многое обдумал, и ему совершенно необходимо увидеться и поговорить с ней. Она согласилась назавтра пообедать с ним.

Положив трубку, она начала расстегиваться. Вдруг передумала и застегнула молнию.

Она свободна и вольна носить все, что ей хочется.

Клер ужинала у Мари, своей лучшей подруги.

Два месяца назад та родила, но уже стала снова такой же худенькой, как до беременности. Клер пошла в комнату к ребенку. Бернар, отец, стоял склонившись над кроваткой. Когда вошла Клер, он даже не повернул головы. Он что-то напевал или шептал. Он никогда не обращал на нее никакого внимания.

Какого возраста были дети у Томаса? Наверняка совсем маленькие, и в эту самую минуту он рассказывает им сказку или поет колыбельную, венгерскую колыбельную. И не слышит ничего, кроме их легкого дыхания, не видит ничего, кроме их смыкающихся глаз.

Клер взяла музыкальную куклу и дернула за веревочку. Услышав музыку, Бернар выпрямился.

— Он спит.

Они вышли из комнаты.

Она пошла к Мари в кухню. Повсюду стояли бутылочки с сосками.

Клер не станет рассказывать ей о Томасе.

Мишель тут же заметил, что в комнате нет его галогенной лампы. Клер проводила его в кабинет, он увидел ее и вроде бы успокоился. Но, вернувшись в комнату, сел на кровать и огляделся, не изменилось ли еще что-нибудь. Она следила за его взглядом. Ничего он не увидит, потому что ничего не изменилось. Даже сама Клер. Она не накрасилась и не надушилась. И надето на ней все ему знакомое, и лицо у нее бесстрастное, как всегда, когда она видит Мишеля.