Эмманюэль Бернхайм - Его жена

Из дома вышел человек. На голове у него была желтая каска, хирургическая маска закрывала лицо. Идя через двор, он снял каску и открыл лицо. Он улыбался. Это конечно же был он. Лоб и брови у него были серые от пыли. Он взъерошил волосы, примятые каской. Клер в свой черед тоже улыбнулась ему. Извинилась, что побеспокоила, — просто хотела поблагодарить за сумку.

Он нашел ее здесь, на земле, прямо за забором.

Он взялся за дверную ручку. Клер еще раз поблагодарила его. Он открыл дверь. Она собиралась уйти. Он похлопал ее по спине. Клер обернулась.

— На вашей куртке была пыль.

Она почувствовала, что краснеет. Сказала еще раз: «Спасибо» — и ушла со стройки.

Какое-то мгновение Клер не понимала, где она оказалась. Потом узнала свою улицу. Ей показалось, что она опаздывает, и она побежала домой. В лифте посмотрела на часы. Было самое начало первого. Она пробыла по ту сторону забора всего лишь несколько минут.

Клер нажала кнопку первого этажа и отправилась за покупками.

В аптеке уши-беруши уже кончились.

Пациенты шли один за другим до самого вечера. Приняв последнего больного, Клер опустилась в кресло. Разувшись, заметила пыль на своих туфлях. И мысленным взором увидела покрытый пылью лоб человека со стройки. Она провела пальцами по запылившейся коже. Потом медленно растерла пыль между большим и указательным пальцами. Это было приятно.

От раздавшегося вдруг звонка в дверь Клер вздрогнула. Она не предупредила Мишеля, что сменила замок. Она скажет ему, что у нее только один комплект ключей. Клер открыла дверь. Мишель почти не смотрел на нее. Она хотела поговорить с ним, но передумала. Он бы не стал слушать ее. Он уже знал, что она солжет.

Они съели последние свиные отбивные и вскоре расстались.

Выходя из мясной лавки, она услышала его. С противоположной стороны тротуара он звал ее: «Доктор!» Бегом пересек улицу, взял ее под руку и повел в кафе. Она подчинилась. Ее сумка с продуктами болталась между ними.

Его звали Томас Ковач. Он был начальником участка. Она расспросила его о здании, которое восстанавливалось. Он положил себе три кусочка сахара в кофе. Ни минуты не сидел спокойно. Клал локти на стол, потом откидывался на спинку стула и вытягивал руки назад. Дважды он оборачивался, чтобы извиниться, потому что кого-то задевал. Клер наблюдала за ним, но слушать его у нее не получалось. Ему наверняка было сорок два или сорок три года. Ложечкой он размешал остатки сахара на дне чашки. Вдруг он схватил Клер за левое запястье, чтобы посмотреть, который час. Ему пора было идти. Он кивком подозвал официанта, расплатился и встал. Потом склонился к ней. Казалось, он совсем застыл. Глаза его блестели. Он смотрел на нее. Потом сказал: «До завтра» — и исчез.

Клер вернулась домой. У нее было ощущение, что шла она не торопясь.

В правой руке она сжимала кусочек сахара. Она не выбросила его.

Это была суббота. На уик-энд работы прекращались. Клер не увидит Томаса Ковача.

Она открыла верхний ящик своего письменного стола и запустила туда руку. Достала четыре кусочка сахара. Уложила их рядком и рассматривала.

Каждый кусочек соответствовал одному свиданию с ним в кафе в полдень.

До пяти она работала, потом Мишель зашел за ней. Они были приглашены за город.

Вечеринка получилась веселой. У Клер было хорошее настроение. Мишель не сводил с нее глаз. А когда она встречала его взгляд, сразу же отворачивалась и продолжала смеяться со всеми остальными. Он первым пошел спать. Она смотрела, как он медленно поднимался по лестнице.

Свет у него был погашен. Клер на ощупь прошла через всю комнату и нырнула под одеяло. Свернулась калачиком на краю постели, чтобы не чувствовать дыхания Мишеля, не касаться его массивного тела. Он спал. Тяжело дышал ртом, будто у него был заложен нос. И тихонько сопел. Тогда по подрагиванию матраса она поняла, что он всхлипывает. Мишель не спал. Он не был простужен. Он плакал. Клер не сделала даже движения в его сторону. Не шелохнулась.

После завтрака он уехал в Париж.

Клер бродила по лесу одна. С хрустом наступала на сухие ветки под ногами и шлепала по грязи. И вдруг поняла, что громко, во весь голос поет.

За обедом она много ела.

Едва оказавшись дома, она выдернула из розетки большую галогенную лампу — подарок Мишеля. Спрятала ее в шкаф. Клер не любила ее белого света.

Она прослушала сообщения, записанные автоответчиком: Мишель не звонил.

Холодильник был почти пуст. С тех пор как в полдень она стала встречаться с Томасом Ковачем, ей было некогда ходить по магазинам. Клер огляделась. Впервые ей понравилась ее комната.