Памела Джонсон - Особый дар

После разговора с Мейзи он пошел домой завтракать. Только тут ему пришло в голову, что еще совсем рано — когда он дозвонился в Хэддисдон, было всего половина девятого, не больше.

Миссис Робертс жарила бекон с колбасками, и в доме стоял аппетитный запах. Она готовила колбаски так, как он любил, — они прямо лопались.

За завтраком Тоби сказал:

— Мама, после твоей выставки я на неделю скатаю в Париж.

— С кем? С Эйдрианом?

— Да нет, с Мейзи, если уж говорить правду.

Она нахмурилась, одновременно рассерженная и довольная.

— Странная затея. А что подумает миссис Феррарс?

— А тут и думать нечего.

— Будь я на ее месте, мне бы это, наверно, пришлось не по нутру.

— Ну, мама, это ты зря. Можно подумать, что ты из времен королевы Виктории.

— Вовсе я не из времен Виктории, не настолько я стара, и это тебе известно. Да, а как поживает эта самая наука — История?

Тоби улыбнулся ей, но до конца завтрака хранил молчание.

Потом он поднялся наверх, чтобы хорошенько рассмотреть новые работы матери. Картины его очаровали: в них появилась уверенность, которая, по-видимому, пришла к миссис Робертс вместе со скромным успехом.

Выполняя свое обещание, миссис Робертс написала берег Кема: реку, цветы, нежащихся на траве студентов. Теперь люди у нее получались как живые, и непосвященному вполне могло показаться, что она сумеет работать в чисто академической манере, стоит ей только захотеть. На одном из полотен, довольно большом, была изображена девушка (быть может, Мейзи?): сидя на траве, она перебирала бусы. Был тут и шутливый автопортрет — у плиты, со сковородкой в руке. Натюрмортов (цветы) — всего два; чисто декоративные, стилизованные, они напоминали геометрическими формами древний персидский орнамент. И еще одна картина — киоск, витрины его завалены сладостями, пачками сигарет, книгами в бумажной обложке.

Тоби решил, что на собственное впечатление полагаться не стоит. Ум хорошо, а два — лучше. Мысль хоть избитая, но не такая уж глупая. Надо, чтобы картины посмотрела Мейзи.

Спустившись вниз, он поздравил миссис Робертс с удачей, и только тут рассказал ей, что ему собираются дать аспирантскую стипендию и, возможно, он переедет в Лондон. Упомянул и о том, что собирается жить отдельно.

Это последнее известие не удивило мать и не расстроило.

— Ну, ясно, тебе неохота изо дня в день мотаться в такую даль. На конец недели ты ведь будешь приезжать домой, да? Ну, а в будние дни я смогу тут немножко распространиться.

— Ладно, только смотри, чтобы моя комната не провоняла скипидаром. А вообще располагайся там на здоровье.

В июне Рита родила девочку — в лечебнице на Милл-роуд. Сидя в уставленной цветами палате, она всем своим видом выражала неудовольствие.

— Мальчик — действительно нечто, — объявила она Тоби и Эйдриану, которые пришли ее навестить. — А это — так, ноль без палочки.

Оба друга постарались ничем не показать, какое удручающее впечатление произвели на них ее слова. А вот Боб, тот был в совершенном восторге от дочери. Он взял у Риты малышку, держал ее так бережно и разглядывал так внимательно, словно ставил научный эксперимент.

— Если вдуматься — чудо, да и только. Вы посмотрите на ее ноготки и пальчики. Глаза у нее Ритины, а нос мой, храни ее Господь. Нет, потрясающая девчушка, а?

Она и в самом деле была прелестна: и черный пушок на головке, и смотрящие в пространство темные глаза. Вошла сестра и забрала девочку — пора было кормить ее из бутылочки, у Риты молока не хватало.

— Мы хотим назвать ее Эстеллой, — объявил Боб. Эйдриан улыбнулся: недавно он уговорил Боба прочитать что-нибудь из художественной литературы и особенно рекомендовал ему «Большие ожидания». — Рита предлагала назвать ее Сэмантой, но тогда все станут звать ее просто Сэмми, так и пойдет.

— Вообще-то я не против, пусть будет Эстелла, — жалобно проговорила Рита, — просто мне не хочется, чтобы имя было книжное. Нет, все-таки почему это не мальчик, просто не понимаю. Мы назвали бы его Дерек.

— А у нас девочка, именно девочку мне и хотелось. — Боб со вздохом сел — Вот так-то.

Вскоре он поднялся и сказал, что должен на несколько часов пойти в лабораторию.

— Видали? — сказала Рита. — Видали? Даже теперь.

— Не дури ты. Вечером приду опять.

Когда Боб ушел, она заявила:

— Он испортит девчушку до мозга костей — а все на мою голову. — Спохватившись, она стала благодарить молодых людей за цветы: Тоби принес фиалки, а Эйдриан — белые розы. Рита взглянула на розы. — Откуда вы узнали, что я люблю именно белые?