Естественный обмен

Мои глаза тоже были широко открыты, но по той лишь причине, что закрыть их — верная смерть. Минуту назад я чуть не упала в канализационный люк, вступив на крышку, думая, что она закрыта. Только чудо позволило мне спастись и вовремя ухватиться за край. В который уже раз я с неудовольствием отметила очередную ссадину на руке и ноге, подумав, что моим джинсам скоро ничего не поможет — придётся выбрасывать. Просто неприлично и дальше их одевать.

Но всё это мелочи. Сейчас я понимала это как никогда — бессмысленно волноваться о завтрашнем дне, если до конца сегодняшнего ещё дожить надо.

Перешла дорогу, внимательно смотря по сторонам, и никак не могла понять, почему другие люди всё своё внимание обращали на зелёный свет светофора, смотрели на него, переходя дорогу, как на путеводную звезду? Как будто это он их задавит, а не какой-нибудь пьяный водила, которому плевать на то, что горит зелёный.

«Успокойся, — в сознании раздался её шёпот, наполненный добротой и сочувствием, — ты слишком злишься».

— Знаю, но как тут не злиться? — по привычке ответила обычным голосом, от чего молодой человек, шедший рядом, удивлённо на меня посмотрел. Я улыбнулась ему и ускорила шаг.

Начало резко темнеть от серых туч, что принёс сильный холодный ветер. Люди зашумели, каждый ускорил шаг, боясь попасть под дождь.

— Ну, вот! Сейчас дождь начнётся! — капризным голосом сказала девушка, обращаясь к модно одетому парню рядом с собой.

— Это Питер, детка, — спокойно ответил молодой человек, но всё же потянул спутницу ко входу в метро.

Не он один мыслил таким образом, поэтому рядом с входом образовалась давка — всем хотелось в тепло. Зарядил дождь, небо окончательно стало грязно-серым, постепенно преображаясь в сплошное иссиня-чёрное одеяло. Пошёл град, больно царапнул меня по лицу. Привычно поморщилась, не обращая уже особого внимания на мелкую царапину.

Через минуту люди закричали, начали толкаться, биться, ломать двери и стёкла, желая попасть под защиту крыш метрополитена. Где-то заплакал ребёнок…

Наблюдая за всем этим через меня, она зло сказала: «Сволочи!»

— Успокойся, — язвительно ответила, срывая на ней свой страх, — ты слишком злишься.

Она хотела было обидеться, но почувствовала, что меня просто трясёт от страха, смягчилась и почти ласково проговорила: «Да иди ты, милая, нафиг».

Улицы постепенно пустели, магазины спешно закрывались, только ветер всё яростней ревел, только сильнее бил по крышам дождь и град. Мир превращался в какой-то другой, где существует только чёрно-серое небо, холод и страх.

— Ты скоро? — спросила я, обнимая саму себя.

«Да, скоро буду», — я почувствовала волну любви и беспокойства, исходящие от неё, и мне стало тепло, да и хоть ненамного спокойнее.

Не выдержав ожидания, я решила пойти ей навстречу. Сначала медленно, неуверенно, а потом ускорила шаг — побежала. Услышала грохот за спиной, оглянулась.

— Чёрт, — выдохнула, развернулась и побежала ещё быстрее. На то место, где я стояла минуту назад, упал обломок крыши. — Повезло.

Город уже не был тем родным, привычным Питером, он стал городом наших кошмаров. Те же улицы, те же странные тени вокруг, похожие на зверей — рычат, скалятся из тьмы старых дворов.

Град неровным белым слоем покрыл асфальт, на котором прекрасно стали видны следы ног людей, кривые линии от шин автомобилей и …. Следы зверя, не собаки. Нет. Чего-то большого. И этот зверь бежал впереди меня, где-то далеко.

— Осторожно! Он бежит к тебе! — в отчаяньи позвала её, — сворачивай на другую улицу!

Мне хотелось думать, что это сон, что я всего лишь сошла с ума, что на самом деле ничего этого нет и что через минуту кто-то меня остановит, вызовет скорую, санитаров, что кошмар кончится и очнусь я в больничной палате, где умный доктор обязательно улыбнётся, даст лекарство и скажет, что всё будет хорошо.

Но вместо этого бегу, задыхаясь от боли в боку, зная, как важно успеть. Если мы встретимся, то станем сильнее, будет легче. Но в сердце зудел противный липкий страх, что несмотря ни на что, нам не справится, даже вдвоём. Обречённые, не сможем спастись, воюя неизвестно с чем.

— Кто же это? Что ему надо? Почему именно мы? — в который раз вслух задаю одни и те же вопросы, — неужели всё из-за того, что она спасла меня? Неужели я должна умереть, чтобы этот кошмар закончился?

«Нет! — совершенно забыла, что она слышит мои мысли, — не смей умирать! Даже думать об этом не смей!»

Я невольно улыбнулась и свернула в переулок, хорошо мне знакомый, ведь часто раньше тут дорогу срезала. Откуда-то знала, что нужно повернуть именно здесь, перелезть через калитку, и тогда мы встретимся.