Естественный обмен

Несмотря ни на что, настроение держалось на отметке «удовлетворительно», а временами, вот как сейчас, вообще было отличным.

Зная, что соседка вернётся лишь часам к одиннадцати вечера, я решила немного передохнуть и пойти погулять куда-нибудь.

Села в душную маршрутку, устроилась у окна и терпеливо сносила все неприятности: лихого водилу, решившего угробить не только себя, но и захватить всех нас с собой на тот свет, перегревшийся по жаре мотор машины, долгую остановку и вынужденную прогулку посреди какого-то пустого поля на окраине города.

Не обращая внимания ни на что, я флегматично сидела на камешке, ждала, как и все, когда починят эту машину или когда приедет другая. Мне давно не было так хорошо и спокойно. И даже чувство надвигающейся бури не сильно волновало. Похоже, я попала в ураган неприятностей и злых случайностей, а сейчас, вот в этот момент, находилась в самом центре.

И ураган будет, и буря тоже будет, но сейчас ничто не могло помешать мне, весело смеясь, упасть спиной назад на траву и улыбнуться ясному небу.

— Хорошо, когда хорошо, — в пространство заметила я. — А когда совсем хорошо-хорошо, то это вдвойне хорошо.

Металлически серого цвета тучи покрыли собой всё небо, не оставляя ни капельки надежды на солнечный свет, зато обещая сильный ливень и грозу. То, что я вышла на улицу в такую погоду, очевидно, глупое и опрометчивое решение. Не знаю, что же такое потянуло меня прогуляться сегодня по городу, но желание испытать свою удачу явно пересилило инстинкт самосохранения.

На землю упали первые капли дождя, город тихо загудел под струями расходящегося ливня, а в сердце начал тикать таймер, считая минуты, словно бы отчаянно желая о чём-то предупредить, к чему-то подготовить, возможно, помочь. Интуиция? Надеюсь, что так.

Все те неудачи, что случались в последнее время, показались ничтожными по сравнению с предчувствием острой опасности, вышедшей на охоту за мной. Я ускорила шаг, но это не помогло. Ещё быстрее, прочь от беды, отчётливо слышала стук сердца, подсказывающего — времени-то совсем мало. Побежала.

Свернула во дворы, прочь от оживлённой улицы, пробежала сквозь калитку, пролезла через дыру в стене и снова оказалась среди людей: запыхавшаяся, испуганная. Жертва, что смогла вырвать себе минуту спокойного биения сердца, передышку.

Перешла улицу, нервно поглядывая по сторонам — всё казалось, что кто-то идёт за мной. Нырнула под крышу модного магазина одежды и почувствовала себя хоть и не совсем уютно, но в некоторой сомнительной безопасности. Побродила минут двадцать туда-сюда, изображая активного покупателя. Когда же охранник с абсолютно серыми глазами, мимо которого я нарезала пятый круг, хмуро посмотрел на меня, я решила, что хватит. Вечно прятаться тут нельзя.

Да и собственно, от чего прятаться? От кого хоть я бегу?

Вышла под дождь, подставляя стальному небу лицо, тяжело вздохнула и смело посмотрела вперёд, чтобы заметить высокого человека на противоположной стороне улицы, который, не отрываясь, смотрел на меня.

Я немного прошлась, а он зеркально всё повторил за мной. Счётчик в груди снова заработал, отстукивая и отбрасывая драгоценные секунды. В животе что-то противно заныло, сжалось, на глаза навернулись слёзы — что тут же скрыл обманщик-дождь.

Закономерно то, что я вновь побежала, куда только несли ноги. Голова не думала, а сердце стучало, и билась мысль, как птица в клетке:

«Идёт охота, — страшная невольная пауза, чтобы осознать, — на меня».

Серый человек виделся мне в каждом, он вездесущ, от него не спрятаться, как и от дождя.

Внутренние часы зазвенели, говоря, что осталось меньше десятка минут. Только десять минут продержаться. Всё бы уж точно было хорошо, если бы не паника, овладевшая мной. Именно она заставила меня снова попытаться срезать путь, обмануть загадочного охотника.

Начало прошло вполне удачно, вновь я оказалась в закрытом полукруге домов, рванулась было дальше, вперёд, но наткнулась на запертую калитку. Чертыхнулась и бросилась назад, жаль, что поздно. Увидела закуток, уводящий куда-то в темноту двора, отчаянно понадеялась и побежала туда, спотыкаясь на каждом шагу.

Страх, ощущение, что тебя загнали в капкан, глупый таймер в сердце, показывающий, что осталось минут пять, и крик. Мой. Тихий, приглушённый чьей-то горячей рукой вскрик. И голос, звучащий больше у меня в голове, нежели где-то вовне:

— Тихо. Это я. Всё хорошо…

Она потянула меня к тёмному небольшому углублению, закрытому от чужих глаз, прижала к стене и посмотрела прямо в глаза: