Естественный обмен

— Тише, умоляю… Прошу, поверь.

И я поверила, кивнула, сердцем зная, что причина опасности и панического страха вовсе не в ней, а в том человеке, чьи тихие шаги, еле слышные на фоне дождя, сейчас раздаются в полутьме.

Две минуты.

Я будто чувствовала, что он замедлил шаг, но продолжил двигаться в направлении того места, где тихо как мыши стояли, прижавшись друг к другу, мы с ней. Странное дело, совершенно несвоевременная мысль вдруг постучалась ко мне в голову:

«Я одновременно и чувствую и не чувствую её. Как будто касаюсь, но вместо человеческого тела только очень плотный горячий воздух, как от огня. И всё-таки она здесь, со мной. Страшно, но уже не так».

Минута.

Я видела его фигуру, появляющуюся из тени. Он остановился напротив нас, вглядываясь в окружающее пространство, словно пытаясь найти случайный отблеск света в этом царстве сумерек и полутьмы.

Тридцать секунд.

Стоим и молчим. Я пытаюсь вглядеться и запомнить его лицо, но взгляд соскальзывает, не задерживается на нём. Как будто кто-то очень сильный хранит его от чужих глаз.

Десять секунд.

Она сильнее прижалась ко мне спиной, неотрывно следя за малейшим движением, за каждым случайным взглядом серой фигуры, направленным на нас…

Пять секунд.

Я побоялась опрометчивых действий с её стороны, поэтому тихо и несмело приобняла за дрожащие плечи. И тогда…

Время кончилось.

Он — охотник, уже заметив нас, зарычал и резко развернулся, проскальзывая с неприятным мокрым звуком на сыром асфальте, быстрым шагом направился к выходу. Растворяясь в сером бесформенном тумане, срываясь на странные движения — что-то неприятное, звериное проглядывало в них, словно подталкивая запаниковать и тоже рвануться прочь… Прямо сейчас… Нельзя… Нельзя!

Его время кончилось. И наступила тишина, звучащая как-то по-особенному.

— Спасибо, — я обняла её, такую тёплую, родную, чувствуя, что она дрожит и плачет. — Спасибо тебе. Господи, я так испугалась…

— Я тоже, — приглушённый всхлип. — Я видела сон. Несколько дней подряд один и тот же кошмар про этого…

Она мотнула головой в сторону, куда ушёл мой охотник:

— Сон про него и тебя. Это было невыносимо…Он…он…

— Т-с-с-с, — я развернула её к себе лицом, вдруг поняв, что я чуть выше ростом, погладила по мягким волосам, — всё хорошо, всё обошлось. Теперь… да, теперь мы в безопасности.

— Угу, — и бесконечная печаль зазвенела в голосе, — но надолго ли?

Она потянулась ко мне и сказала, чуть обжигая странным теплом мои губы:

— До встречи.

— Пока, — прошептала я в ответ, закрыла глаза и почувствовала, как исчезает столь необходимое мне тепло. Оглядев мгновение спустя тёмную подворотню, заваленную кучей мусора, увидев шершавые стены и слушая шум затихающего дождя, я поняла, что тепло ушло не полностью: часть света осталась глубоко-глубоко в сердце. Уже навсегда.

— Ты где была?!

— А это так важно? — пьяным взглядом я рассеянно смотрела исподлобья на Риту, что перегородила мне вход в квартиру: это же надо было встретить её на обратном пути… — В чём, собственно, проблема?

— В тебе. В тебе проблема, — Рита внимательно на меня посмотрела, оценила моё состояние и то, что в качестве опоры я выбрала простой и надёжный пол, а спиной прислонилась к стене:

— Да ты пьяна в хлам!

— Да-да, — абсолютно без эмоций произнесла я, доставая из кармана пачку, и спустя мгновения курила седьмую за этот вечер сигарету, — а как твои дела?

Рита ошеломлённо раскрыла широко глаза, всё пыталась что-то сказать, в конце концов, я не выдержала и громко рассмеялась.

— Дура! Идиотка! — вот и всё, что от неё услышала. Стало немного обидно, самую малость.

— Ну-ну, не горячись, — спокойно затянулась и, ухмыляясь, выдохнула сигаретный дым, что окутал туманом мир вокруг, — кто тут из нас двоих пьян в хлам?

— Это она? Да? Ты из-за той… — она сделала паузу, стараясь подобрать нужное слово, но решила ничего лишнего не говорить, — это из-за неё ты настолько изменилась?

Жестом я подозвала её поближе, как будто хотела что-то сказать, и Рита имела неосторожность подойти. Чем я и воспользовалась: дёрнула за рукав, уронила на себя, правда, следя за тем, чтобы не обжечь сигаретой, и обняла:

— Солнышко, дело во мне. Я могу быть и такой, — и легко поцеловала в щёчку, ничего не имея в виду, а только повинуясь алкоголю в голове.

Рита залилась краской на моих глазах и, выражая крайнее возмущение, освободилась от объятий, резко поднялась: