Теннесси Уильямс - Рыцарь ночного образа

Но новая девушка, Большая Эдна, продолжала трястись. Она и сейчас тряслась. Наверное, ему не следовало оставлять ее на ночь. Девушки у него работали по очереди. То есть, они перерабатывали у него по очереди, и в эту ночь была очередь Большой Эдны перерабатывать, но ему следовало бы принять во внимание ее чувства и отпустить ее домой. Теперь он думал, почему не отпустил ее домой. Ведь вряд ли до закрытия кафе в полночь будет больше двух-трех посетителей. Гевиннер был городом, где серьезные люди (за исключением пары уродов вроде брата Брейдена, который иногда катался по улицам, пустым и еле освещенным, на своем кадиллаке с откидной крышей до трех-четырех часов утра, как если бы искал, кого подвезти) ложились спать рано и вставали с петухами. К такому распорядку приучил своих служащих и семьи своих служащих Проект, и человека иногда спокойненько вышвыривали с работы по одной-единственной причине — если его замечали среди недели в городе поздно ночью. Проект добился от своих сотрудников полного подчинения, Билли Спанглер это знал, и ни кто не относился к распорядку с большим уважением, чем он.

Билли Спанглер носом чуял большие перемены. Он чуял славную теплую волну новой религиозности и внес более крупный вклад, чем мог себе позволить, в строительство новой методистской церкви, в подвале которой были плавательный бассейн и бадминтонные корты, а также аудитория, выглядевшая как скромная классная комната, которую зачем-то чересчур украсили. Реформы — прекрасное дело, и они уже давно шли. Это они позволили Проекту привить каждому в городе то серьезное, преданное чувство что делало их всех клеточками одного великого и возвышенного существа. Это был замечательный образ жизни, и, без всякого сомнения, именно к нему был направлен весь прогресс человечества. Конечно, предельным достижением Проекта было бы то, что все мирное белое население планеты имело бы церкви типа этой под добрым отеческим покровительством Центра. «Центр» было новым словом, скорее даже кодом, обозначающим непосредственное расположение Проекта. Да, церкви вроде этой будут распространяться по всему свету по мере установления нового порядка, и, именем Бога и Иисуса, каждый должен будет впрячься и делать свое дело так, как делает свое Билли Спанглер. Никаких ублюдков типа слюнявого брата Брейдена. Ни в этой стране, ни в какой другой. Можно долго болтать о терпимости, о правах человека и всем таком прочем, но где-то надо остановиться. Если дать человеку слишком много веревки, он повесится на ней, поэтому дело христианского сообщества, посвященного Великой Новой Идее, добиться, чтобы у каждого было достаточно веревки, чтобы не слишком задумываться об ограничениях, и в то же время не слишком много, чтобы не искушать слабых или тех, кто не приспособлен к избытку чего бы то ни было.

Билли Спанглер сидел у стойки и смотрел, как новая девушка, Большая Эдна, укладывает кусочки яблочного пирога, оставшиеся не распроданными, снова по картонным коробкам, чтобы пекарня забрала их обратно и продала со скидкой, а Спанглер на этом заработал. Для этого ей надо было немного наклоняться, и каждый раз, когда она наклонялась, она немного краснела. На ней был лифчик, но не очень тугой, а ее груди были немного великоваты для ее возраста и для ее девического состояния. Хотя Спанглер не произносил неприличных слов, фразы из его простого детства иногда всплывали в его голове, вроде «пара зрелых титек». Пара зрелых титек, сказал он себе, наблюдая за ней, и девушка закашлялась и покраснела, прежде чем заговорить с ним, как будто слова, возникшие в его голове, были произнесены вслух.

— Что мне теперь делать с этими коробками? — спросила она.

Он велел оставить их на прилавке. Посыльный из пекарни заберет их утром.

А потом она спросила:

— Это все, мистер Спанглер?

— Да, — ответил Билли, — можешь снять свою униформу, если хочешь.

Она покраснела еще сильнее и слегка кивнула головой. Потом повернулась к нему спиной и стала копаться в своей сумочке в поисках ключа от туалетной комнаты, где девушки оставляли одежду, когда переодевались. У каждой из девушек был свой ключ, и всего было три ключа. Большая Эдна все никак не могла найти свой и уже начала впадать в панику, продолжая шарить по сумочке. А все дело было в том, что у нее там было слишком много всякого хлама. Она вывалила его на стойку, и Билли Спанглер засмеялся у нее за спиной, когда увидел все, что там было — почти весь косметический отдел из магазина тысячи мелочей, вплоть до бутылочки духов за 25 центов с изображением душистого горошка. Билли смеялся, но глаза его прилипли к ее заду и не отрывались все время, пока она продолжала свои неистовые поиски ключа. «Если бы эти габардиновые слаксы были на полразмера меньше, ей бы приходилось надевать их только с помощью мыла, правда». Билли оторвался от стойки, прошел вдоль нее к Большой Эдне и положил свою ручищу на ее плечо, потому что заметил, что она снова начала плакать, и нежно сказал ей: