Что же касается убийства, можно привести много примеров, в которых мы обнаружим черты поведения слабонервных женщин. Это все чистая романтика. Я никогда в жизни не встречал слабонервных женщин. Почитай газеты разных стран, ты обнаружишь в них много сообщений о преступлениях, совершенных женщинами, и каждый раз они объявляются особым случаем, хотя и накануне та же газета писала о точно таком же особом случае. Существует догма, будто слабонервные женщины пользуются ядом, а мужчины — кувалдой, мы хотим этому верить, потому что это вроде логично, но очень часто бывает наоборот, однако это не меняет наших представлений о том, что нежные женщины убивают своих любимых с помощью стрихнина, а бесчувственные мужчины прибегают к топорам, ломикам и просто бутылкам. Ты наверняка слышал, что пьяная женщина являет собой отвратительное зрелище, это так и есть, но разница в поведении пьяных мужчин и женщин только в том, что первенство все-таки остается за мужчинами. Сейчас снова набирает силу культ Мадонны — женщина не должна кричать, не должна напиваться, это право мужчины, она должна мелькать в траве этаким голубым цветком, чтобы ее съел первый же проходящий мимо бычок. Другая догма гласит, что опустившаяся женщина производит более отталкивающее впечатление, чем опустившийся мужчина. А ты себе представляешь, как следует вести себя опустившейся женщине? Нет, просто мы чувствуем себя оскорбленными, если от женщины так разит клоакой, что с ней противно лечь в постель, но ведь и у женщин тоже может быть нежное обоняние, и им тоже может не нравиться, когда от мужчин несет перегаром. Люди, отдающие в этом соревновании между опустившимися мужчинами и женщинами пальму первенства женщинам в качестве последнего убийственного довода приводят такой: а если б ты увидел в таком состоянии свою сестру или мать? Они, очевидно, думают, если вообще способны думать, что у их матерей и сестер нервы из проволоки, и их не трогает, когда они видят близких им мужчин в скотском состоянии. Нет-нет, нежных и слабонервных женщин следует защищать.
Убийство, совершенное на Маридалсвейен, могло быть совершено одинаково и мужчиной, и женщиной, хотя газеты предпочли бы, чтобы это была женщина. Подбросить ему в чай яд могли одинаково и мужчина, и женщина. Проломить череп тоже. Неопровержимо одно — это умышленное убийство. Удар был сильный, но ничего типично мужского в нем нет, хотя врач и считает, что удар подобной силы наводит на мысль о мужчине. Очевидно, он забыл, что бывают мелкие мужчины и крупные женщины.
— Ты там ничего не нашел?
— Нет, я торопился поскорей уйти оттуда и ни к чему не прикасался. Нельзя сказать, что я не перетрусил. Ты все мог прочитать про меня в газете. Я сам не описал бы это более точно.
— Значит, все, что ты там увидел, попало в газеты?
— Как сказать. Когда я прочитал, что убитому был нанесен тупым предметом только один удар, я вдруг насторожился. Как будто мне приготовили ловушку. Это не соответствовало тому, что я видел. Но результаты вскрытия все подтвердили. А вместе с тем, если бы мне показали его голову на каком-нибудь конкурсе по отгадыванию всяких каверзных случаев и спросили, чем был нанесен удар, я бы ответил, что этот человек угодил головой под копер. Между прочим, я рад, что в Венхауге появился новый садовник.
Ян отвернулся:
— Теперь алиби Тура Андерссена стало еще крепче. Хотя оно и без того было достаточно убедительным. Но после того, как он покинул Венхауг, никто не станет подозревать его в убийстве Турвалда Эрье.
— Что касается Тура Андерссена, я ничего не понимаю, — сказал Эрлинг. — Не понимаю, почему полиция не пошла по этому следу. Если они подняли такой шум из-за моей поездки в Осло, они должны были поинтересоваться, кто еще уезжал в эти дни из Венхауга.
— Ты прав, — согласился Ян. — Но если Эрье убил Тур Андерссен, он знал, что делал. Все уезжали в город на представление. В Венхауге не оставалось никого, кроме Юлии, тети Густавы и нас с тобой. Он не очень полагался на нас, но все-таки понимал, что если его кто и выдаст, то только не мы с тобой. Потому он и дождался того вечера. Конечно, он предпочитал, чтобы в Осло его никто не видел. В Венхауге никто не попал под подозрение, потому что полиция, газеты и вообще все сразу были пущены по ложному следу, так как считалось, что преступник расправился с тем, кто знал о его преступлении. Ты оказался в поле зрения лишь потому, что тебя видели в Осло. Вообще-то в их версию ты не вписывался. Да и никто другой из Венхауга тоже. Они и подумать не могли, что это возмездие.
Читать дальше