Бен Элтон - «Номер один»

– Я не думаю, что он ей уже засадил, – сказал Трент. – По крайней мере, как я понимаю. Пока что никаких флюидов.

– Почему? – спросил Кельвин. – Ты ведь сказал, что не знаешь.

Взгляд Трента снова скользнул по тщательно подготовленным, аккуратно переписанным заметкам Эммы.

– Они ходят в один и тот же хор.

– Думаешь, люди из хора не занимаются сексом? А зачем они, по-твоему, вообще идут в хор? Затем, что их никто не трахает, вот так.

– Ну, может, они и придут к этому, – ответил Трент, стараясь, чтобы его слова звучали веско и убедительно. – Полагаю, пение и есть суррогат, да, точно. Двое девятнадцатилетних молодых людей встречаются в хоре, он слепой, а она… – он прочитал из заметок, – член школьного совета, обладательница награды епископа Эдинбургского, студентка первого курса теологического отделения.

– Теологического? Ни хера себе, – задумчиво проговорил Кельвин. – Это мило. Обычно только черные талдычат насчет Бога. Шоу не повредит немного неэтнической веры.

– Он – это ее проект, – продолжил Трент. – Ей кажется, что она Хелен Келлер. Представляю, чем для этой крошки была школа. Она зубрила, она поет в хоре, она чертова христианка, ради всего святого! Другие девчонки, наверное, ненавидели ее. А потом она встречает слепого парня…

– Его зовут Грэм, – вставила Челси. В конце концов, она работала с Эммой, и ей не терпелось напомнить Кельвину, что теперь, когда Эмма ушла, инициатива отбора этих кандидатов принадлежит ей, а не Тренту. – Грэм и Миллисент.

– Миллисент! – гаркнул Кельвин. – Это великолепно!

– Да, и вообще-то ей девятнадцать лет, а ему только восемнадцать.

– Она старше, просто отлично. Мне нравится.

– Вот и я о том же, – снова вмешался Трент. – Он младше ее. Она его колонизировала. – Трент говорил так, словно с самого начала знал о разнице в возрасте и сам все спланировал. Чтобы оградить себя от дальнейших попыток Челси выпихнуть его из повестки дня, он нажал на воспроизведение, и Грэм с Миллисент ожили на экране.

«– Привет всем, – сказала Миллисент, махнув рукой. – Я Миллисент.

– А я Грэм.

– Привет всем, – сказали они вместе, махая руками перед камерой. – Мы Грэм и Миллисент».

– Декольте отличное, – заметил Кельвин, нажимая на паузу. – Нет никого сексуальнее девочек в очках, которые пытаются выставлять напоказ титьки.

– Да, – сказала Челси, с вызовом глядя на Трента. – Она определенно думает, что у нее красивая грудь, и когда я брала у нее интервью, то поняла, что ей нравится, когда парни их тискают.

Миллисент, одетая в строгие джинсы, блузку и бледно-зеленый кардиган, очевидно, гордилась своей грудью и нарочно решила оставить пресловутую третью пуговицу расстегнутой.

Кельвин нажал на воспроизведение, и из камеры раздался голос уволенной Эммы.

«Привет, ребята, – сказала Эмма. – Что вы собираетесь исполнить для нас?»

Кельвин нахмурился, но промолчал.

«Мы бы хотели спеть «When Will The Good Apples Fall» группы «Seekers», – сказала Миллисент, пожалуй, излишне самоуверенно для девушки, которая только недавно была старостой.

«Да, споем», – согласился Грэм, со значительно меньшим апломбом.

– Ну конечно, – пробормотал Кельвин. – «Seekers», мне это нравится!

Эмма была права, они были неплохим дуэтом. Они могли петь на два голоса и одновременно выводить мелодию, но Миллисент определенно была более сильным певцом в паре. Грэм старался изо всех сил, прикрывая отсутствие голоса тяжелыми модуляциями в стиле рок-н-ролла, но неумение брать высокие ноты скрыть было невозможно. К тому же он очень неловко стоял и нервно дергал правой рукой, словно ему хотелось играть на гитаре, а не петь.

Кельвин позволил этой парочке спеть все куплеты и припевы, уделив им пока что больше времени, чем всем предыдущим кандидатам. Когда они закончили, снова раздался голос Эммы, поздравившей их с успехом. Тень раздражения, даже боли скользнула по лицу Кельвина, и он снова оборвал ее голос, нажав на «паузу».

– Какой он за очками? – спросил Кельвин. – Нормально слепой или жутко слепой?

– Челси? – быстро спросил Трент.

– Боюсь, жутко слепой, – ответила Челси, отвечая непосредственно Кельвину. – Я заставила его снять очки, и, если честно, выглядит это непривлекательно. У него вместо глаз очень глубокие провалы, прикрытые веками. Я не особо разбираюсь в слепоте, и мне не хотелось спрашивать, но я не уверена, есть ли у него вообще глазные яблоки. Так сразу и не поймешь.

– Это не важно, пусть остается в очках. «Большой О» никогда их не снимает, – ответил Кельвин. – Это выглядит очень, очень заманчиво, здесь столько потенциала для размаха, от ботаников до секс-символов, от друзей до любовников, от целомудренности до разврата, от скучных церковных хористов до шлюх рок-н-ролла! К ТОМУ ЖЕ парень слепой! Чего еще хотеть? Прелестная парочка. Следующий!