Бен Элтон - «Номер один»

– Но… но… – начал Трент.

– А теперь послушайте, ВСЕ вы. – Кельвин окинул взглядом комнату, и все старшие и младшие отборщики, ассистенты видеорежиссера и секретарши изобразили на лицах готовность, чтобы великий человек мог не сомневаться в том, что, по крайней мере, они уделяют ему самое пристальное внимание.

– Чем не является это шоу?

Ответ удивил бы легионы поклонников шоу, но собравшиеся в комнате его знали.

– Шоу поиска талантов, – ответили все в один голос.

– Правильно. Мы не являемся таким шоу. А чем мы являемся?

– Мы развлекательное шоу, – прозвучало в ответ.

– Моя работа, ваша работа, наша работа – это развлекать. Если вышвырнуть лучшего певца – более прикольно, чем оставить его, то мы его отсеем, потому что зрителей не интересует пение. Пение – это неизбежное зло. Зрителей интересуют певцы. Люди, поющие песни. Поп-культура мертва. Люди думают, что я такой умный, потому что победители нашего шоу получат контракт в моей звукозаписывающей компании. Ух ты! Посмотрите на меня! Я такой Свенгали. Большое дело. Я делаю одну-единственную поганую запись Джо Неудачника. Хрена с два! Да я на пяти минутах телефонного голосования заработаю больше, чем на большинстве финалистов этого года. Вот так вот. Подумайте об этом. Он, она или они больше значат для меня до того, как они победят, чем после того. Вы знаете, какие необходимы затраты, чтобы создать в наши дни певца номер один?

Это знали все, потому что Кельвин часто повторял это своим сотрудникам.

– Иногда необходимо продавать двадцать пять тысяч штук за неделю! Раньше было нужно полмиллиона за неделю. Двадцать пять тысяч дисков или закачек из Интернета, помоги нам Боже, не окупают даже собственную рекламу! Песни ничего не стоят, они ничего не значат, это история. Победитель, человек номер один, нужен нам только для того, чтобы оправдать процесс, наделить шоу подобием смысла. Мы шоу, которое показывает людей, и, если бы я мог найти формат, в котором мы бы обошлись без пения, если бы мне удалось найти способ привлечь восемь миллионов зрителей и два миллиона телефонных звонков в неделю и при этом не слушать, как кучка придурков убивает песню «The Greatest Love Of All» или «Unchained Melody», поверьте, я бы это сделал. Да разве другие не пытались, черт возьми? Была стряпня, танцы, идиотское фигурное катание, ради всего святого, и все вроде бы получалось, но ни один из этих способов не показал себя таким же доступным и простым для привлечения внимания аудитории к нашему зверинцу из клоунов, инвалидов, маньяков и психопатов, как пение!

Мы – шоу, демонстрирующее людей! – повторил Кельвин. – И девяносто девять процентов нашей работы состоит в том, чтобы найти правильных людей. Певцов. «Липучек». «Выскочек» и «сморчков»! И еще, большинство людей ведь неинтересные, верно? Верно. Вы за шесть месяцев прошерстили толпы людей и, готов поспорить, до смерти устали. Я готов поспорить, что вы до смерти устали даже от нескольких сотен, к которым мы свели финальную группу конкурсантов. Я готов поспорить, вы сомневались, можно ли сделать шоу из этой дешевой кучки неадекватных ублюдков. Я прав?

Группе снова не хотелось отвечать, но всеобщее замешательство, с которым более молодые сотрудники уставились на ковер, говорило о том, что Кельвин прав. Команда отборщиков действительно была доведена почти до безумия тоскливым просмотром бесконечно длинного списка похожих кандидатов, и временами все приходили в отчаяние, будучи не в силах собрать достаточно интересную группу конкурсантов, способных держать высокую планку, привычно ожидаемую зрителями шоу «Номер один».

– Конечно, я прав, – сказал Кельвин. – И дело в том, что, несмотря на миф, распространяемый этим шоу, мир вовсе не кишит неоткрытыми Аретами Франклин и Элвисами Пресли, и к тому же обычный человек, считающий себя бешеным, забавным, харизматичным и сексуальным, на деле не является бешеным, забавным, харизматичным и сексуальным. Мы все одинаковые, мать нашу! У всех есть мечта, все хотят всего и сразу, и у каждого мамочка или умерла, или в конце концов умрет. Наша работа состоит в том, чтобы найти хоть что-нибудь, на чем можно построить наши истории, создать наших персонажей. Если какой-нибудь отморозок провел лето, работая трактористом на молочной ферме, то он бывший ковбой, если какая-то девка была статисткой в кино, то она бывшая дублерша. Для нас малейшая угроза заболеть раком – это «борьба между жизнью и смертью», а два штрафа за неправильную парковку – криминальное прошлое, из которого грешник пытается вырваться с помощью песни. А ты, Трент, ты приходишь на собрание по финальному отбору, где принимаются решения и составляются группы для прослушивания, и говоришь мне, что у тебя слепой парень и его симпатичная партнерша, но ты не знаешь, спят ли они друг с другом!