Бен Элтон - «Номер один»

Эмма уже собиралась зайти в битком набитую комнату для совещаний, когда раздавшийся за спиной голос остановил ее:

– Эмма, можно тебя на два слова?

Это был Трент. Он провел ее в свой личный кабинет и прикрыл за собой дверь.

– Не существует легкого способа сообщить это, поэтому я не буду даже пытаться, – сказал он. – Кельвина больше не устраивает то, как ты работаешь. Поэтому тебе придется покинуть компанию.

Эмма не ответила. Она не могла ответить, настолько велико было потрясение.

– Разумеется, ты получишь полную компенсацию, и компания предоставит тебе отзыв.

– Не устраивает то, как я работаю?

– Именно так. Мне жаль. Выглядит действительно несправедливо, но, насколько ты знаешь, Кельвин всегда руководствуется инстинктом. Отдел персонала свяжется с тобой, чтобы обсудить выходное пособие, хотя ты же знаешь, что у всех здесь кратковременные контракты.

До Эммы наконец начало доходить, и она попыталась не расплакаться.

– Кельвин меня увольняет?

– Да. Сейчас. Ты должна уйти немедленно.

Секунду Эмма стояла неподвижно, словно оцепенев. Она стала моргать еще чаще.

– Пожалуйста, не плачь, – сказал Трент. – У тебя будет куча других возможностей.

Он посмотрел на часы. Он нервничал, словно ему не терпелось избавиться от нее.

Эмма повернулась к двери.

– Да, Эмма, не могла бы ты оставить свои заметки по отбору? – сказал Трент.

– Что? – холодно спросила она.

– Твои заметки. Они мне нужны.

– Мои заметки?

– Ну, на самом деле это не твои заметки. Они принадлежат корпорации «КЕЛоник». В смысле, тебе платили за то, что ты их делала, и с юридической точки зрения они наши… Папки мне не нужны. Они твои.

Не говоря ни слова и двигаясь словно во сне, Эмма вынула кипу заметок, над которыми работала предыдущие несколько месяцев, и передала их Тренту.

– Спасибо, – сказал он. – Увидимся, ладно? – И он поспешно вышел из офиса.

Эмма вышла следом и направилась к лестнице. Дойдя до верхней ступеньки, она остановилась. Инстинкт заставил ее оглянуться и посмотреть в ту сторону, где находился офис Кельвина. Минуту назад дверь была закрыта, но теперь она приоткрылась на несколько дюймов. Она видела, что Кельвин наблюдал за ней, а затем его лицо исчезло и дверь снова закрылась.

Эмма покраснела. Подошла к двери и постучала. Не получив ответа, снова постучала, на этот раз громче. Взялась за ручку и нажала на нее. Затем она остановилась. Повернувшись, она увидела, что за ней наблюдают несколько бывших коллег.

Затем Эмма вышла из здания. Дошла до Сохо-сквер и села на скамейку, где слезы, которые она так долго сдерживала, наконец полились свободно.

Ровно в назначенный час Кельвин ворвался в комнату, держа чашку кофе в одной руке, а круассан и сигарету в другой.

– Всем привет, – сказал он, закуривая, что было строго-настрого запрещено в битком набитом рабочем помещении, но никто даже не подумал пожаловаться. Все знали, что Кельвин играет по своим правилам. Это и делало его таким особенным. Именно потому, что он играл по своим правилам, они и работали здесь, и не просто в каком-то шоу, а в самом успешном и обсуждаемом шоу на телевидении.

– Доброе утро, Кельвин, – ответила команда, раздались аплодисменты и парочка восторженных выкриков.

– Да, да, да, – нетерпеливо сказал Кельвин. – Мы не в Америке, ради всего святого. – Он окинул взглядом улыбающуюся толпу. – Отлично. Ну что, приступим? Трент?

– Я! – ответил Трент, подпрыгнув со стула и торопливо направившись в конец комнаты, где было установлено аудиозвуковое оборудование.

– Давай! – взвизгнула парочка девиц помоложе, когда он проходил мимо них. – Вперед, Трент. Начинай! Давай!

В комнате снова разразились аплодисменты. Все были взволнованы. Месяцы тщательного отбора уже скоро превратятся в очередной сногсшибательный сезон шоу «Номер один», самого крупного шоу на телевидении, и комната гудела от шума, словно в первый день в школе после каникул.

– Полегче, девушки, – ухмыльнулся Трент. – Полегче. Не волнуйтесь так. Еще полно работы, еще куча дел.

В двадцать восемь лет Трент был главным членом команды. Он пришел на шоу в самом начале, три года назад, когда все говорили, что этот вид телевидения – просто глупое и унизительное дерьмо и что все из него уже и так выжали. Сейчас было невозможно представить, что было время, когда люди сомневались, стоит ли вообще запускать шоу «Номер один», спрашивая себя, действительно ли телевидению нужна еще одна программа, где ищут таланты. Больше никто таких вопросов не задавал, особенно сейчас, когда шоу буквально спасло развлекательное телевидение. Только не сейчас, когда даже премьер-министр признался, что голосовал в финале предыдущего сезона.