John Irving - Правила Дома сидра

– Когда ты заснула, глазки у тебя покрылись корой. И ты стала деревом, – объяснил он ей.

– Что ты, Господь с тобой, – возразила сестра Анджела.

– Теперь тебя могут усыновить только деревья.

– Какие глупости! Деревья – это просто деревья. Их кора не может никому повредить.

– Может. Есть такие люди – деревья. Они сироты. Как мы.

– Ну что ты, маленький. – Сестра Анджела взяла его на колени.

Было еще совсем рано, а в кабинете уже стучала машинка. Как видно, д-р Кедр не все вчера успел написать. Малыш у нее на коленях дрожал от страха.

– Слышишь, слышишь? – прошептал он.

– Машинку?

– Кто это?

– Это просто пишущая машинка.

– Нет, это лесовик. Он весь покрыт корой. Иногда он приходит ночью, иногда утром, – покачал головой мальчик.

Хотя поясница все еще ныла, сестра Анджела взяла его на руки и понесла показать, кто там стучит. Она показала ему в раскрытую дверь д-ра Кедра и тут же подумала, что д-р Кедр за машинкой, пожалуй, пострашней лесовика.

– Видишь? – сказала сестра Анджела. – Это доктор Кедр печатает на машинке.

Увидев их, д-р Кедр нахмурился, недовольный тем, что его прервали.

– Ты ведь знаешь доктора Кедра? – прибавила сестра Анджела.

Но у малыша не осталось и тени сомнения. Он крепко обнял сестру Анджелу за шею, потом осторожно протянул ручку в сторону д-ра Кедра за машинкой и прошептал: – Лесовик.

Это письмо д-р Кедр сочинил в своей самой дидактической манере. Адресовано Гомеру Буру, и в нем вся без утайки правда. Он ни о чем не просил, не доказывал, что работа д-ра Бука важнее работы в саду. Не касался того, что Гомер Бур и Фаззи Бук – одно и то же лицо. Он написал другое. «Анджел поймет принесенную отцом жертву, оценит стремление приносить пользу» – вот точные слова Кедра.

«Мальчишки восхищаются людьми, готовыми идти на риск. В их глазах это геройство. Были бы аборты разрешены, ты мог бы отказаться, в сущности, был бы обязан, имея такие взгляды. Но раз аборты запрещены, твой долг – помогать женщине. Нельзя быть на поводу у собственных прихотей, ведь стольким женщинам отказано в праве выбора. В праве распоряжаться своей судьбой. Я знаю, ты сознаешь, что это несправедливо. Но как же ты, именно ты, сознавая это, почитаешь возможным лишать других помощи, которую можешь оказать. Ты обязан им помогать, потому что знаешь как. Кто им поможет, если не ты, подумай об этом». Д-р Кедр очень устал, усни он сейчас, лицо его даже сестра Анджела не отличила бы от коры.

«Ты в западне. Но не я ее поставил, – писал он Гомеру. – Поскольку аборты запрещены, у женщин, которым он нужен, безопасного выбора нет. И у тебя нет, раз ты можешь оказать им помощь. Ты скажешь, я попираю твое право выбора, но ведь и их право попрано. Если бы аборт был легален и женщина сама решала свою судьбу, ты бы тоже имел это право. Отказался бы делать аборты, зная, что женщине поможет кто-то другой. Но сегодня ты загнан в угол. Все загнаны – и ты и женщины. Все жертвы.

Ты – созданное мной произведение искусства. Вся остальная моя жизнь – только труд ремесленника. Не знаю, есть ли в тебе потребность творить, – написал в заключение д-р Кедр. – Но я знаю, для какой работы ты создан. И ты это знаешь. Ты – врач».

Письмо было отправлено с той же почтой, что и покаянные письма с вещественными доказательствами, адресованные попечителям. Сестра Каролина не только сама отнесла их на станцию, но и проследила, чтобы мешок с почтой был погружен в вагон. Когда поезд отошел, сестра Каролина заметила молодую женщину, сошедшую на противоположной платформе и явно не знающую, куда идти; начальник станции смотрел телевизор, и обратиться было не к кому. Сестра Каролина окликнула ее, и догадка ее подтвердилась – женщина искала приют. Она, правда, лишь кивнула головой, то ли не могла говорить, то ли не хотела. И пошла вслед за сестрой Каролиной в приютскую больницу.

Д-р Кедр тем временем заканчивал аборт женщине, приехавшей накануне и проведшей ночь в приюте.

– Очень сожалею, что вам пришлось ждать, – сказал ей д-р Кедр. – Надеюсь, вас никто не обидел?

– Никто. Все были очень добры, – ответила женщина. – И даже дети такие милые. Те, которых я видела.

Д-ра Кедра удивило это «даже». Можно ли так говорить про детей! Дети милые всегда и везде. И он неожиданно спросил себя: как же выглядит Сент-Облако в глазах посторонних?

Он было пошел в провизорскую немного вздремнуть, но сестра Каролина уже вела еще одну пациентку. Молодая женщина не ответила на приветствие, и д-р Кедр невольно отнесся к ней с подозрением.