John Irving - Правила Дома сидра

– Говори громче, – приказала ему Мелони. – Шептаться в обществе не положено.

– Я сказал, что пару тебе не подберешь, – храбро ответил студент.

– А к тебе и вонючая сука не подойдет, – рявкнула Мелони и, обняв Лорну, опустила ей на грудь свою большую ладонь…

Парень, отходя от них, бросил довольно громко: «Чертова лесбиянка», – хотел выставиться перед рабочими с верфи, сидевшими в конце стойки. Откуда он знал, что это были дружки Мелони. Они схватили беднягу, и та разбила ему нос металлическим кольцом от салфетки.

Мелони любила засыпать, положив голову на крепкий голый живот Лорны; Лорна чувствовала, как сон смыкал ее веки: Мелони начинала ровно дышать, и от ее дыхания волосы у нее на лобке шевелились.

Как-то вечером первый раз за пятнадцать лет Лорна попросила Мелони не класть ей на живот голову.

– В чем дело? У тебя колики? – спросила Мелони.

– Нет, я беременна, – ответила Лорна.

Мелони решила, что это шутка. Но Лорна побежала в уборную, где ее вырвало.

– Я хочу спокойно во всем разобраться, – сказала Мелони, когда Лорна опять легла в постель. – Мы с тобой прожили, как муж и жена, пятнадцать лет. И вот ты беременна.

Лорна свернулась калачиком, одной рукой прижав к животу подушку, другой прикрыв голову. Голова, живот и интимные места спрятаны, но все равно ее било от страха. И Лорна заплакала.

– Я это так понимаю, – продолжала Мелони. – Значит, от бабы тоже беременеют, только после пятнадцати лет трахания. Не то, что с парнем – раз, два и готово. Ты это хотела сказать?

Лорна, не отвечая, продолжала плакать.

– Пятнадцать лет, не меньше. Неплохой срок! – Мелони подошла к окну и посмотрела на Кеннебек; реки из-за густых зеленых крон почти не было видно. Окно было открыто, и теплый ветерок овевал ей лицо. Когда пот на лбу высох, она стала собирать вещи.

– Пожалуйста, не уходи, – взмолилась Лорна, все еще забаррикадированная подушками.

– Я собираю твои вещи. Не я беременна и не мне уходить.

– Не выгоняй меня, – жалобно проскулила Лорна. – Лучше побей, только не выгоняй.

– Поедешь в Сент-Облако. Приедешь туда, спросишь, где приют, – сказала подруге Мелони.

– Это было всего один раз, честно, с одним парнем! – плакала Лорна.

– Глупости, – сказала Мелони. – От парня залетишь сразу, а не через пятнадцать лет.

Собрав вещи, Мелони подошла к постели, Лорна пыталась было зарыться в одеяло, но Мелони схватила ее за плечи и стала трясти.

– Пятнадцать лет, понимаешь, пятнадцать! – кричала она, но больше ничего Лорне не сделала. Даже проводила ее и посадила на поезд.

Лорна выглядела плохо, а день, судя по всему, обещал быть настоящим пеклом.

– Спросить приют? – пролепетала она.

У нее с собой был чемодан, а Мелони еще дала ей картонную коробку и сказала:

– Это отдашь старухе по имени Гроган, если она еще жива. Ничего ей не говори, отдай и все. А если умерла или куда уехала… хотя нет, – прервала себя Мелони. – Если не умерла, то, конечно, там. Ну так вот, если умерла, привезешь коробку обратно. Вернешь ее мне, когда приедешь за остальными вещами.

– За остальными вещами? – повторила Лорна.

– Я была верна тебе. Я была тебе верным псом, – громко произнесла Мелони, громче, чем хотела. Перехватила взгляд проводника, пялившего на нее глаза, как будто перед ним и была собака. И сорвалась. – Что ты таращишься на меня, говнюк? – рявкнула она.

– Сейчас отправляемся, – испуганно пролепетал проводник.

– Пожалуйста, не бросай меня, – прошептала Лорна Мелони.

– У тебя в брюхе чудовище! Они потянут его, и оно разорвет тебя в клочья!

Лорна как подкошенная упала на пол. Так Мелони ее и оставила. Проводник помог ей подняться, проводил на место; в окно увидел уходившую Мелони и тут только заметил, что и его колотит дрожь, как пассажирку.

Мелони мысленно следовала за Лорной. Поезд в Сент-Облаке встретит начальник станции – там ли еще этот придурок? – потом довольно длинный путь в гору. Хватит ли у Лорны сил дойти до приюта с чемоданом и коробкой? Интересно, старик все еще делает свое дело? Целых пятнадцать лет злоба не накатывалась на нее. Но вот новое предательство, и новая вспышка. Все чувства у нее обострились, и ей вдруг до боли захотелось работать в саду, обрывать яблоки.

Странно, что она больше не питает к Гомеру мстительных чувств. Она вспомнила, какую радость приносила ей первое время дружба с Лорной – было кому жаловаться на Гомера. А сейчас в самую пору пожаловаться ему на Лорну.