John Irving - Правила Дома сидра

– Господи, поддержи нас весь долгий день, пока тени не удлинятся и не наступит вечер, – молилась миссис Гроган, – не уляжется мирская суета, не утихнет лихорадка жизни и не будет завершена дневная работа.

Ночью, в темноте, внимая уханью совы, сестра Эдна шептала про себя: «Аминь» – и прислушивалась к шагам д-ра Кедра. Совершая вечерний обход, он целовал каждого мальчишку – даже Дымку Филдза, который таскал еду и прятал ее в постели (поэтому от нее всегда попахивало) и который сейчас притворялся, что спит.

Поднимаясь на чертовом колесе высоко над парком и пляжами Кейп-Кеннета, Гомер пытался отыскать глазами крышу дома сидра, но было темно и в доме не горел свет. Хотя если бы и горел или стоял бы ясный полдень, все равно ничего не увидишь – слишком уж далеко. Это с крыши видны огни аттракционов, особенно чертово колесо, а в обратном направлении гляди не гляди – ничего не различишь.

– Я хочу быть летчиком, – сказал Уолли. – Очень хочу летать. Если бы у меня был свой самолет и права, я бы опрыскивал сады и раскрасил его под истребитель. Терпеть не могу ездить вверх-вниз по чертовым холмам на чертовом тракторе и таскать за собой на прицепе эти идиотские распылители.

Именно этим занимался сейчас Рей, отец Кенди; Злюка Хайд заболел, и Эверет Тафт, старший работник, попросил Рея провести ночное опрыскивание – Рей, как никто, знал всю технику. Последнее опрыскивание перед уборкой. Где-то там, далеко внизу, среди зеленых садов, погруженных в черноту, Реймонд Кендел и Вернон Линч опрыскивают сады «Океанских далей».

Иногда эту работу делал Уолли, а Гомер еще только учился. Иногда опрыскивал Эрб Фаулер, хотя всегда протестовал против ручной работы. «Как будто мне ночью нечем заняться», – обычно говорил он. А сады лучше всего опрыскивать ночью, потому что к вечеру ветер с океана стихал.

Сегодня Уолли не работал – это была его последняя ночь дома, наутро возвращаться в университет.

– Ты тут навещай Кенди, пока меня не будет. Хорошо, Гомер? – сказал Уолли. Они пролетали над скалистым берегом и многолюдным пляжем Кейп-Кеннета, кое-где мерцали редкие костры прощальных летних пикников; кабинка колеса опускалась вниз.

Кенди училась последний год в женской школе-пансионе в Кэмдене; выходные она будет проводить дома, а Уолли сможет приезжать из Ороно только на День благодарения, Рождество и другие каникулы.

– Да, – кивнул Гомер.

– Если бы я был военным летчиком, – сказал Уолли, – то есть если бы служил в авиации и летал на бомбардировщике, я бы выбрал «Б-24», а не «Б-25». Стратегический, а не тактический, чтобы бомбить объекты, а не людей. И на истребителе ни за что не стал бы летать – это ведь тоже убивать людей.

Гомер Бур не понимал, о чем говорит Уолли. Он не следил за военными сводками и не знал, что «Б-24» – это тяжелый четырехмоторный стратегический бомбардировщик, предназначенный для бомбежки мостов, нефтеперерабатывающих заводов, нефтехранилищ и железных дорог. Он бомбит промышленные объекты, а не армию. Армией занимается «Б-25» – средний тактический бомбардировщик. Уолли изучал войну с куда большим интересом, чем ботанику или другие предметы в Мэнском университете. А от Гомера война, которую жители Мэна называли тогда «европейской», была очень далека. Люди, у которых есть семьи, – вот кто думает о войне.

А бывают ли войны у бедуинов? – размышлял Гомер. Если бывают, как они к ним относятся?

Он с нетерпением ждал начала уборки и, сам не зная почему, с любопытством думал о встрече с чернокожими сезонниками. Интересно, похожи они на сирот? Они ведь тоже бесприютные. Нужны они кому-нибудь или нет?

Гомер любил Уолли и поэтому велел себе выкинуть Кенди из головы. Он был рад, что принял это решение, и душевный подъем, посетивший его еще на чертовом колесе, усилился. На вечер у него был план; Гомер Бур, как и все сироты привыкший к строгому распорядку дня, строил планы на каждый вечер, даже если он, как сегодняшний, и не обещал быть интересным.

На кадиллаке Сениора он отвез Уолли к Кенделам, где его ждала Кенди, и оставил их вдвоем. Рей еще несколько часов будет опрыскивать сады, и Уолли с Кенди лучше попрощаться наедине. Затем поехал за Деброй Петтигрю, чтобы свозить ее на киноплощадку под открытым небом в Кейп-Кеннете; это будет их первая поездка без Кенди и Уолли. Интересно, изменится ли на этот раз их игра «можно – нельзя»? Пробираясь между злобными собаками Петтигрю, он ругал себя, что не горит желанием узнать, как Дебра будет вести себя. Огромный пес, заходясь лаем, клацнул зубами прямо перед его лицом; железная цепь врезалась ему в шею, полузадушенный зверь с хрипом рухнул на брюхо и стал медленно подниматься на лапы. И зачем люди держат собак? – не переставал удивляться Гомер.